<<
>>

§3. Участие детей духовенства в общественно-политическом движении. История волнений в Воронежской духовной семинарии

Важным и до сих пор практически неизученным аспектом истории воронежской духовной школы является вопрос о студенческих волнениях, происходивших во второй половине XIX - начале XX века. Нужно заметить, что в рассматриваемое время (особенно в начале XX века) духовные школы Российской империи активно включаются в общее революционное движение студенческой молодежи.

Характерной чертой пореформенной России было распространение идей нигилизма, атеизма и общего равнодушия к церкви, которую в кругах студенческой молодежи нередко рассматривали как реакционную силу, служившую на страже интересов монархии. Ввиду того что тлетворные идеи стали распространяться среди образованной молодежи, митрополит Филарет (Дроздов) даже [644] [645] установил в пределах Московской епархии служение особого молебна «об обращении заблудших»[646] [647] [648] [649].

Наряду с волнениями в университетской среде, серьезные беспорядки происходили в целом ряде семинарий: Калужской, Орловской, Рязанской, Тульской, Иркутской, Виленской, Казанской, Ярославской, Вологодской, Пермской, Полтавской, Донской, Владимирской, Ставропольской, Тобольской, Сибирской, Тамбовской, Пензенской, Одесской . Иногда дело доходило до крайне возмутительных инцидентов. Так, в 1895 г. во Владимирской семинарии ученик II класса ударил ректора архимандрита Никона (Софийского) топором по голове (его спас клобук, и он остался жив). На следующий день семинаристы пытались заколоть

758

его помощника вилами .

Симптоматичным в этом отношении выглядел указ Святейшего Синода от 15 декабря 1886 г., запрещавший воспитанникам духовных семинарий хранить у себя огнестрельное оружие. В тексте указа выражалось удивление по поводу того, что семинаристам удавалось «приобретать, а иногда и долгое время хранить у себя такие опасные для жизни предметы, каковы револьверы, ружья и проч.» .

Воронежская семинария не была исключением. В ней также имели место волнения учащихся, целостная картина которых до сих пор не описана ни в одном исследовании. В данной работе будет предпринята попытка воссоздания истории протестного движения в Воронежской духовной семинарии.

Из материалов, хранящихся сегодня в РГИА, можно заключить, что первые сигналы о неблагополучных настроениях в среде воспитанников местной духовной школы были замечены уже в 1877 г., когда стало известно о том, что в семинарии имелся тайный кружок недовольных порядками лиц, издававших подпольную ученическую газету. При этом отмечалось влияние на данную группу учащихся извне, скорее всего со стороны социалистов, связывавшихся с семинарис
тами через «некоего человека в красном плаще, называвшего себя «Лютым»[650]. В числе запрещенной литературы, которую распространял кружок среди сочувствующих воспитанников, были прокламации «Земля и воля», «На смерть государя- императора».

В 1879 г. на квартире инспектора Никифора Ивановича Ляборинского прогремел небольшой по силе взрыв, организованный недовольными воспитанника- ми[651]. На следующий день в общежитие семинарии подбросили 11 экземпляров прокламации, содержавшей следующее обращение: «Самодурство ректора, деспотизм инспектора, уничтожение и подавление личности каждого воспитанника возвышаются прогрессивно.

Факты всем известны. Но сила встречает отпор в другой силе. Всякое животное защищается, повинуясь инстинкту самосохранения. А мы, господа, неужели будем позволять до скончания века бить себя по морде и силиться строить улыбку благодарности за подобные благодеяния? Нет, наши нервы не могут дальше выносить подобного состояния. Мы предлагали обращаться с нами по-человечески. Тщетно. Теперь мы вступаем на почву фактической борьбы с нашими врагами. Объявляем, что будем пользоваться всяким удобным случаем для нанесения вреда ненавистным нам людям. Приглашаем всех оскорбленных принять участие, а таких надеемся немало»[652].

Так как взрыв был не очень мощным и к тому же никто не пострадал, правление духовной школы не стало предавать произошедшее огласке, полагая, что сможет справиться с нарастающим брожением собственными силами.

В октябре того же 1879 г. воспитанник семинарии Иваньшин разбил стекла в квартире ректора, а при попытке задержания пытался оказать сопротивление имевшимся у него оружием[653]. Новый инспектор игумен Акакий (назначенный на эту должность в 1880 г. административным путем, несмотря на то что по уставу
1867 г. инспекторы избирались преподавательским составом[654]) приступил к наведению порядка посредством строгих мер административного взыскания и отчисления неблагонадежных на его взгляд учеников.

22 ноября 1880 г. члены «кружка социалистов», недовольные строгостью инспекции и чрезмерно жестким на их взгляд распорядком дня в Воронежской семинарии, направили игумену Акакию письмо «от центра протестующей партии», содержащее ряд требований, основные положения которых сводились к следующему:

1) представителям администрации семинарии не следовало спрашивать воспитанников о причинах их отсутствия в церкви во время общественных богослужений, отлучек в квартирах, общежитии и т. д.;

2) одновременные наказания голодным столом[655] и уменьшение балла по поведению предлагалось отменить;

3) следовало упразднить правило, согласно которому, воспитанники, жившие на квартирах, не имели права покидать их после 5 часов вечера

4) последнее требование выражало своего рода гнев учащихся на ненавистных им преподавателей и гласило: «Уволить от должности фискала и сыщика, ревностного служителя подлости, ябеду Захарьевского» и обратить внимание на филологов Н. Орлова и А. Галицина, « за грубость, наглость и крайнее себялюбие; а также выгнать или обуздать О. М. Романовского»[656].

На это письмо инспектор семинарии игумен Акакий никак не отреагировал. Тогда, в конце декабря 1880 г., ему направили второе письмо, в котором некий аноним-семинарист выражал от лица ряда воспитанников (их имена, естественно, не назывались) недовольство грубым поведением инспектора и «слишком крутыми мерами по поводу ничтожных поступков», вызывавших «бурю негодова- ния»[657]. При этом автор второго письма говорил, что в порыве гнева все еще раздумывает как лучше поступить: либо покончить с собой в знак протеста против инспектора, либо сначала убить инспектора и только потом покончить с собой.

Второе письмо вызвало у игумена Акакия предсказуемое негодование, а отреагировал он тем, что вывесил в корпусе семинарии на всеобщее обозрение объявление следующего содержания: «Если ученик настолько раздражителен, что не может владеть собою, то ему следует лечиться. Исполняющий свой долг инспектор угроз не боится. Вследствие угроз с дурными и грубыми вежливо обращаться не будет. Хорошие же и благонравные ученики сумеют правильно оценивать как деятельность инспектора на пользу учеников, так и угрожающие анонимные письма. Полученное письмо представлено будет куда следует. Если, вследствие начавших повторяться прошлогодних недозволенных ни в каком учебном заведении поступков, семинария подвергнется каре высшего начальства, то и ученикам и отцам их придется жаловаться только на производящих беспорядки»[658].

Помимо администрации, пытавшейся выяснить имена радикально настроенных воспитанников и разоблачить тайный кружок, семинаристы (благонадежно настроенная их часть) приступили к созданию группы с целью самостоятельного выявления членов «протестующей партии». 12 декабря 1880 г. игумену Акакию пришло еще одно письмо, в котором очередной аноним сообщал о наличии в Воронежской семинарии группы воспитанников, именовавшихся им «бунтовщика- ми»[659]. По свидетельству анонимного письма, такие неблагополучные ученики находились во всех классах семинарии, кроме VI. При этом назывались имена 8 воспитанников, имевших возможную причастность к деятельности подпольной организации. Вскоре инспекция вызвала названных «питомцев» для разъяснений. И хотя явных доказательств их участия в тайной студенческой организации выявлено не было, протестующие семинаристы, испугавшись разоблачения, на время приостановили свою деятельность. Однако, понимая, что имена конкретных членов «социалистического кружка» переданы инспекции кем-то из учащихся духов
ной школы, «оппозиционная партия» решила отомстить несогласным с их деятельностью воспитанникам.

Через несколько дней после беседы с восемью предполагаемыми «бунтовщиками» к многострадальному игумену Акакию обратился квартирный хозяин (то есть человек, у которого снимал жилье ученик) одного из лучших воспитанников семинарии Иосифа Федорова и сообщил ему о том, что этот семинарист не посещал занятия не по болезни, о которой он официально уведомлял администрацию духовной школы, а по другой, не только не уважительной, но даже порочащей звание православного христианина причине. Данный воспитанник отсутствовал на занятиях якобы потому, что проводил время на квартире с дочерью про- тоирея Донской епархии (ей в то время было 15 лет), на которой собирался жениться. Молодой человек просил родителей отправить ее на обучение в Воронеж с тем, чтобы самому контролировать процесс ее воспитания . Инспекция, проверив свидетельство домохозяина, пришла к выводу о явной клевете на ученика семинарии (как выяснилось позже, сочиненной при участии «центра протестующей партии»). Более того, клеветники пытались запугать Федорова, именуя его в

771

письмах «Вы - наш рыцарь, упорно борющийся против нас» .

Затем на имя игумена Акакия пришла очередная анонимка, содержащая информацию о якобы порочащем поведении еще одного студента семинарии (также одного из лучших), который будто бы имел незаконные связи с некой Разсудовой. «Ходит к ней каждый день, обучает. Она социалистка. Убежала от родных, неизвестно чья» . Автор послания советовал инспектору разобраться с названным учеником. «Если ты не поступишь по справедливости, мы их убьем. Мы хотели сделать им лоск еще в IV классе. Я буду подробно писать, нам теперь неко


гда...» [660] [661] [662] [663]

Как выяснилось в ходе проверки, это была еще одна клевета на вполне благополучного ученика. Разсудова являлась дочерью священника Саратовской епархии, приехавшей в Воронеж для сдачи экзамена в гимназию с тем, чтобы получить право поступления на высшие женские курсы. Никакой связи с социалистами и другими противоправительственными движениями она не имела. Более того, ей также приходили письма от неизвестных семинаристов. «Да, когда вы приехали в Воронеж мы от вас ожидали большой помощи, хотя, по правде сказать, очень мало имели на это оснований, но думали, что человек, два года пробывший в Петербурге, недаром их проведет. Оказывается что же? Вы сходитесь с таким человеком как Ф., который только способен за бабами ухаживать. Как хотите, это более чем возмутительно, так что, пожалуйста, не пеняйте на нас, если под влиянием нервного расстройства вам придется поплатиться. Засим, до скорого свидания. N» .

Постепенно инспекция духовной школы начала выходить на след предполагаемой тайной группы семинаристов. Стало известно, что некоего семинариста Ф., действительно дружившего с Разсудовой, революционеры пытались привлечь на свою сторону, но он отказался участвовать в деятельности кружка. Тогда «бун-

776

товщики» решили дискредитировать его в глазах инспекции, написав игумену Акакию ложный донос, а также в глазах его избранницы, охарактеризовав семинариста не с самой лестной стороны. Когда администрация Воронежской семинарии, вскрыв факты вышеобозначенной переписки, вышла на след «социалистической партии», члены последней задумали пойти на решительный шаг с тем, чтобы [664] [665] [666]
отвлечь инспекцию от расследования их дела. Таким решительным шагом был взрыв, произведенный на квартире ректора протоиерея Певницкого 7 мая 1881 г.

Преступление было совершено на квартире ректора в промежутке между 6.30 и 6.40 утра, когда в семинарском храме (взрыв произвели в канун храмового праздника) читалось шестопсалмие . Самодельную бомбу заложили в печь, которую, несмотря на ее значительную толщину, практически полностью разворотило. Протоиерей Певницкий чудом остался жив. Согласно его собственным показаниям, во время взрыва он, по причине болезни находясь в своей квартире, а не на богослужении, сидел в кабинете, на значительном удалении от печи. К тому же около злополучной печи стояла металлическая кровать, компенсировавшая удар взрывной волны . По мнению ректора, взрыв произвели для того, чтобы убить его, «так как, вероятно, некоторые из воспитанников недовольны существующим порядком в семинарии и стремятся к полной свободе и к полнейшему уничтоже-

779

нию дисциплины» .

В тот же день в корпусе семинарии обнаружили разбросанные листовки с прокламацией, составленной семинаристами-бунтовщиками по поводу произошедшего взрыва, текст которой приводится ниже.

<< | >>
Источник: Иконников Сергей Анатольевич. ПРИХОДСКОЕ ДУХОВЕНСТВО ВОРОНЕЖСКОЙ ЕПАРХИИ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX - НАЧАЛА XX ВЕКА. СОЦИОКУЛЬТУРНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА. 2015

Еще по теме §3. Участие детей духовенства в общественно-политическом движении. История волнений в Воронежской духовной семинарии:

  1. Соображения Правления Воронежской Духовной Семинарии по вопросу об изменениях в строе духовных Семинарий
  2. §1. Общественно-политическая тематика в проповедях воронежского духовенства
  3. ГЛАВА III. ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ВОРОНЕЖСКОГО ПРИХОДСКОГО ДУХОВЕНСТВА
  4. ТРЕБОВАНИЯ УЧАЩИХСЯ ВОРОНЕЖСКОЙ ДУХОВНОЙ СЕМИНАРИИ В ХОДЕ ЗАБАСТОВКИ 1905 ГОДА
  5. Дореволюционные общественно-политические журналы для детей (конец Х1Х - начало ХХ в.).
  6. §4. Воронежское приходское духовенство и Г осударственная дума
  7. ГЛАВА II. ПРОСВЕТИТЕЛЬСКОЕ СЛУЖЕНИЕ ДУХОВЕНСТВА ВОРОНЕЖСКОЙ ЕПАРХИИ
  8. ГЛАВА I. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И ПРАВОВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ВОРОНЕЖСКОГО ПРИХОДСКОГО ДУХОВЕНСТВА
  9. Иконников Сергей Анатольевич. ПРИХОДСКОЕ ДУХОВЕНСТВО ВОРОНЕЖСКОЙ ЕПАРХИИ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX - НАЧАЛА XX ВЕКА. СОЦИОКУЛЬТУРНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА, 2015
  10. 3.1. Факторы политического участия этнических групп в российском политическом процессе
  11. ГЛАВА 3. Освещение истории эсеровского движения в публикациях 1917 — середины 1950-х гг.
  12. Опубликованные документы политических партий и общественных объединений 3.1.
  13. §1. История развития отечественного законодательства, регламентирующего обеспечение безопасности дорожного движения и ответственность за дорожно-транспортные преступления.
  14. Назаренко Евгений Юрьевич. Князь Александр Николаевич Голицын: общественно-политические взгляды и государственная деятельность., 2014
  15. 2.6 Схема близко - далеко и её сочетание со схемами САМОСТОЯТЕЛЬНОЕ ДВИЖЕНИЕ, ВЫЗВАННОЕ ДВИЖЕНИЕ, ОТ - К