<<
>>

§4. Воронежское приходское духовенство и Г осударственная дума

Еще одним важным и вместе с тем не вполне изученным аспектом общественно-политической деятельности приходского духовенства Воронежской епархии является участие православных клириков в работе Государственной думы.

Бурные политические события начала XX века оказали огромное влияние на самые разнообразные стороны жизни Российской православной церкви. После возвещенных манифестом 17 октября 1905 г. свобод священно-церковнослужи- телям пришлось нести свое послушание в новых реалиях. Либеральная печать с неистовой силой набросилась на церковь, критикуя, порой совершенно безосновательно, традиционные основы русского православия. Многие понимали, что сложившаяся в результате начала революции 1905-1907 гг. ситуация должна быть каким-то образом преодолена. Среди воронежского духовенства высказывалась мысль о том, что постигшие государство в 1905 г. страшные беды (в частности, неудачи в русско-японской войне, революционные беспорядки, волнения в учебных заведениях и т. п.) ниспосланы народу в качестве наказания Божия за отступничество от веры, общее нерадение к церкви. Священник Павел Попов писал в 1906 г. «Бедная родина! В один год ты перенесла столько тяжких испытаний, что и незначительная часть их была бы в силах задушить менее живучий государст-

837

венный организм» .

Верующим христианам свойственно в трагических событиях обращаться за помощью к Богу, полагая на его волю дальнейшее разрешение той или иной проблемы. По мысли некоторых священнослужителей, церкви не стоило активно участвовать в общественно-политической жизни страны, а вместо этого все силы следовало устремить на исполнение молитвенного подвига и пастырское окорм- ление прихожан. Иерей Павел Попов обращался к населению Воронежской губернии со страниц епархиальных ведомостей со словами: «Не социалистическое учение о братстве и равенстве, не учение Маркса о равном распределении материальных благ земли в силах разрешить трудную задачу жизни; ее разрешает простая евангельская истина: «мир во зле лежит; многими скорбями надлежит внити в царствие Божие»[715].

Однако в ходе широкой дискуссии внутри духовенства начал преобладать иной подход к вопросу о роли церкви в общественно-политической жизни страны. Так, например, члены IV отдела знаменитого Предсоборного присутствия во главе с епископом Могилевским и Мстиславским Стефаном (Архангельским) приняли на этот счет специальное определение, гласившее: «Участие духовенства в общественно-государственных учреждениях вызывается самим положением пастыря церкви в христианском обществе вообще и в наше время в особенности. Со дня объявления гражданской свободы враги церкви, прежде скрытые и связанные охранительною системою правительства, открыто возвысили свой голос против нее, против всего существующего строя ее, против неприкосновенных и священнейших ее прав, против святейших ее учреждений и, наконец, против служителей церкви - духовенства. Поэтому ныне, более чем когда-либо, необходимо предоставить православному духовенству самые широкие права на участие в разных общественных и государственных учреждениях, чтобы открыть ему поприще для проведения и в этой области чистых христианских начал»[716].

В приведенном отрывке из определения Предсоборного присутствия с богословской точки зрения объяснялась необходимость широкого участия духовенства в общественных и политических учреждениях империи.

Ввиду того что противники церкви занимали все более значимые позиции во властных структурах, духовенство, обеспокоенное такой тенденцией, считало своим долгом создать своего рода противовес. По мнению большинства членов Предсоборного присутствия, верные чада православной церкви должны были использовать все возможности, для того чтобы заявлять о себе, в том числе и участвуя в выборах в представительные органы власти.

Воронежское приходское духовенство в лице наиболее известных и образованных своих представителей также высказывалось за самое активное участие в общественно-политической жизни Российской империи, и, конечно же, в деятельности Государственной думы. Священник Стефан Ширкевич в начале 1906 г. в Слове на Новый год, опубликованном на страницах местной периодической печати, говорил о необходимости быть не просто верующими, но и деятельными христианами, особенно когда дело касается таких важных вопросов, как выборы в представительные органы власти. «Вот пред нами в наступающем году новое дело выбора представителей в то учреждение, которое по воле нашего Государя предназначено направлять течение нашей общественно-политической жизни. Кого же мы должны выбирать? Выбираем должен быть тот... кто понимает истинное благо нашего отечества, а не тот, кто будет. выставляться какой-нибудь партией, преследующей свои партийные, а не служащие к общей пользе интересы» .

Выборы в Первую Государственную думу воспринимались духовенством Воронежской епархии как событие, призванное положить начало искоренению всех тех трудностей, которые давали о себе знать на протяжении целых десятилетий. По мнению священника Михаила Аполлосова, со всеми постигшими Россию в начале XX века бедами следовало бороться совместными усилиями. Г осударст- [717] венная дума как раз и являла собой орган, где выбранные со всей страны «люди дела, неподкупной чести» должны были совместными действиями приступить к решению накопившихся проблем. Участие в той или иной степени в выборах и работе Думы мыслилось как священная обязанность каждого искренне верующего православного христианина. «Первая Государственная дума будет иметь решающее значение и на будущее время, может быть, навсегда даст направление для жизни нашего отечества; поэтому каждый любящий свое отечество, должен, по силе разумения, оказать свое участие в этой созидательной работе»[718] [719].

Однако наладить эффективную работу, с точки зрения священника Михаила Аполлосова, можно было только в том случае, если бы в деятельности выборного учреждения принимали участие наиболее достойные и уважаемые представители. Поэтому свою первоочередную задачу священнослужители видели в содействии прозрачному, честному и объективному проведению выборов в Думу. Духовенство призывалось разъяснять населению всю важность участия в выборах, всю серьезность предстоящих политических перемен в стране. Об этом на страницах «Воронежских епархиальных ведомостей» священник Михаил Аполлосов писал: «На духовенстве лежит самая неотложная и ответственная задача - разъяснить населению всю важность предстоящего дела, разбудить энергию в неподвижных членах общества, предостеречь увлекающихся партийной борьбой, поддержать колеблющихся и вообще всеми мерами посодействовать, чтобы в выборах приняли участие все граждане и чтобы избраны были в Государственную думу самые достойные люди» .

Государство призывало священнослужителей употребить весь свой духовный авторитет на формирование благоприятного политического климата в стране. В официальном правительственном обращении, изданном перед началом выборов во Вторую Г осударственную думу, прямо говорилось, что предпринятые при Николае II шаги к улучшению положения простого крестьянского населения (имелись в виду указ 12 декабря 1904 г. о предначертании к усовершенствованию государственного порядка, манифест от 3 ноября 1905 г. о снижении выкупных платежей и ряд других законодательных актов) не имели желаемого благотворного влияния на население. Причина этому виделась в активной деятельности агитаторов социалистических партий, которые, желая перед выборами во Вторую думу сбить людей с толку, подталкивали крестьян к проявлению недовольства, к голосованию за радикально настроенных кандидатов. В сложившейся ситуации духовенству, по мнению властей, следовало употребить все свое пастырское влияние на то, чтобы донести до населения мысль о богоугодности начинаний правительства Николай II. Работа священнослужителей среди крестьян по разъяснению реальной политической обстановки в империи должна была помочь населению выбрать во Вторую Государственную думу наиболее достойных кандидатов. «Да, конечно, и теперь окажется крестьянство во власти этих агитаторов, если только не ознакомить его во всей полноте и со всей возможной ясностью с теми указаниями, которые коренным образом изменяют к лучшему его положение»[720] [721].

Особенно оживленно о необходимости деятельного участия в выборах в Думу всех слоев населения духовенство заговорило после роспуска представительного органа первого созыва. Как известно, большинство его членов исповедовало радикальные политические убеждения. Некоторые, наиболее видные и образованные воронежские клирики, считали, что причина столь неблагоприятного состава Первой думы заключалась в абсолютной индифферентности основной части умеренно настроенного населения к выборам. Священник Павел Попов прямо писал по этому поводу: «Только благодаря преступной инертности умеренных при выборах, нашему первому представительству удалось составиться исключительно из крайних элементов» . По мнению иерея, если бы духовенство более активно себя вело перед выборами в Первую Думу, объясняло прихожанам,
за какие политические силы следует отдавать голос, то результат избирательной кампании был бы совсем другим.

Необходимо заметить, что состав Первой Государственной думы некоторыми воронежскими священнослужителями воспринимался как ненародный. Поистине народное представительство не разбирало бы чуждые интересам простого крестьянского населения вопросы, например, об амнистии или равноправии евреев. Истинно народные представители не это бы обсуждали в первую очередь. «Не об этом надлежало бы заговорить впервые нашим представителям в Думе!.. Нет! Русский народ, помолившись Богу и дав привет Батюшке-Царю, заговорил бы изначала не о евреях и амнистии... он стал бы рассказывать о своем собственном житье-бытье; как поослабла власть царская среди самих господ-начальников, как неправедно обирают народ слуги царские, как обманывают Царя-Батюшку люди приказные... » . В конце рассуждения священник прямо называл членов Первой

думы ненародными представителями. Их следовало считать ставленниками малочисленных политических партий[722]. Чтобы подобного не повторялось, силы общества, и особенно приходского духовенства, следовало направлять на привлечение к выборам представителей всего русского народа.


Духовенство Воронежской епархии (как и других епархий) считало своим прямым долгом не только содействовать проведению выборов в Думу и разъяснять населению важность активного участия в политической жизни страны, но и самому внести вклад в деятельность представительного органа в качестве депутатов. Законодательство Российской империи позволяло священнослужителям избираться, то есть, по сути, участвовать в политической борьбе (духовенству предоставлялось право участвовать в выборах от землевладельческой курии) . Поэтому перед началом избирательных кампаний со страниц «Воронежских епархиальных ведомостей» духовенство призывалось не оставаться в стороне. Священ-

ник Дмитрий Адамов перед выборами в Четвертую Г осударственную думу в своей статье «Кое-что (Предвыборное)» советовал клирикам энергичнее действовать не только в вопросах голосования, но и в плане выдвижения собственных кандидатур. «Пришел час... Восстаньте, пастыри! Объединимся и в силе и в правде, дадим отпор нашим гонителям, которые потому только кричат, что они в сущности слабы и ничтожны. Да здравствует гражданская доблесть пастырей-патрио-

тов!»

По мнению автора, рассуждения левой прессы о том, что священнослужителям не нужно заниматься политической деятельностью, следовало рассматривать как попытку сбить духовенство с правильного пути. В журнале «Речь», например, иерей с негодованием читал высказывания о недопустимости лицам, облеченным в священный сан, ввязываться в политическую борьбу, принимая участие в выборах, так как это, по версии журнала, противоречило основам христианского вероучения[723] [724]. Клирик пытался показать несостоятельность подобных рассуждений. Каждый христианин, а в особенности православный пастырь, должен активно бороться за свои права и ценности. Поэтому к своим собратьям, воронежским священнослужителям, он обращался со словами: «Священники должны подать голоса за своих же достойнейших собратий, предварительно намеченных общим голосом» . Конечно, как писал иерей Адамов, было бы замечательно, если бы Г осударственную думу формировали лишь достойные, любящие свое отечество миряне, ратовавшие за решение целого ряда церковных проблем, но гораздо лучше, если бы из 45 тысяч священнослужителей Российской православной церкви, выбрали 45 наиболее влиятельных духовных лиц и эти последние сами бы приступили к решению внутри церковных задач[725].

Архиепископ Воронежский Анастасий так же призывал свое духовенство серьезнее относиться к выборам в Государственную думу, ведь этот представи-

тельный орган власти во многом определял внутреннюю и внешнюю политику Российской империи . Перед выборами в Г осударственную думу четвертого созыва общеепархиальное пастырское собрание приняло резолюцию, обязывавшую всех клириков самым серьезным образом отнестись к выборам: «Активное выступление духовенства епархии на предстоящих выборах в IV Государственную думу, безусловно, обязательно для духовенства всей епархии, так как от того или иного исхода выборов зависит благо народа, с которым духовенство живет общей

853

жизнью» .

Но возникает вопрос, если священнослужителям следовало участвовать в избирательной кампании не только в качестве выборщиков, но и реальных кандидатов, то на стороне каких политических сил? Здесь, по мнению иерея Дмитрия Адамова, сомнений быть не могло. Православные пастыри должны следовать заветам Христа и апостолов, а значит, исповедовать монархические идеалы. «И было бы безумием для пастыря Церкви размышлять о том, к какой бы партии ему примкнуть на выборах? Ибо, как душа по природе - христианка, так и пастырь Церкви - охранительницы Царского Самодержавии, по самому положению и существу своего благодатного звания, есть исповедник богоучрежденного монар-

854

хизма» .

Священник Дмитрий Адамов в своей статье (напечатанной в официальном церковном органе, естественно, не без ведома священноначалия) даже называл партии, за которые духовенству следовало отдавать свой голос. Из всех политических партий только программы Национального Союза и Русского Народного Союза имени Михаила Архангела, по его мнению, отвечали духу православной веры. «Во всяком случае, все, стоящее явно левее правых октябристов, представляет собою незаконные сборища, часто весьма опасные для правильного развития государственной жизни»[726].

Клирики неохотно вступали в политические партии, тем более в партии либерального толка[727]. Хотя кадеты считали, что им следовало направить свою деятельность на привлечение «сельских священников, приказчиков и, главным образом, крестьян» . Из либеральных партий самой представительной по количеству членов-священников являлся Союз 17 октября. В 1906 г. в ее состав входило пять воронежских клириков: Алферов Георгий, Аполлосов Александр, Белозеров Евгений, Княжев Александр и Спасский Алексий .

Воронежское приходское духовенство, несмотря на призывы священноначалия и своих же собратий-священнослужителей принять активное участие в избирательной компании, часто демонстрировало нежелание связываться с политически ангажированным предприятием. Клирики не имели опыта политической борьбы и участия в открытых политических дебатах. После революционной волны 1905-1907 гг. среди воронежского приходского духовенства начали проявляться чувства опасения в связи с утратой прежнего влияния на прихожан. Некоторые предпочитали замкнуться на исключительно богослужебной деятельности - совершать всенощные бдения и литургии, напутствовать верующих таинствами. Священник Дмитрий Адамов вспоминал о выборах в первые три созыва Г осудар- ственной думы: «Духовенство в то время чувствовало себя очень скверно, было угнетено духом, морально прибито, запугано. Многие как-то съежились, ушли в себя, замкнулись в тесном кругу самых необходимых проявлений своего существования (обедня, вечерня, необходимые требы) и не были уверены уже в своей

859

силе и влиянии на народ» .

Многие священники считали, что от их участия в выборах ничего не изменится. По словам иерея Павла Попова, ему нередко приходилось убеждаться в нескрываемом равнодушии воронежских священнослужителей по отношению к выборам. Некоторые клирики прямо говорили о готовности заплатить двадцатипя-

тирублевый штраф, если бы таковой полагался за неявку на избирательные участки, лишь бы только не являться на выборы[728].

Существовали и объективные причины, по которым духовенство не всегда и не везде с охотой голосовало на выборах. Так, например, при выборах в Первую Государственную думу, голосование проходило весной во время распутицы. На тот период приходился Великий пост с традиционно длинными и утомительными службами. Священно-церковнослужителям было тяжело, а порой и невозможно вовремя попасть к избирательным урнам.

Политическую активность приходского духовенства во время выборов (особенно в Думу первых двух созывов) следует оценить как незначительную. По воспоминанию священника Павла Попова, даже те из клириков, кто являлся на выборы, вели себя слишком пассивно, не интересуясь расстановкой политических сил, как бы стараясь по быстрее «отбыть тяжелую повинность»[729]. Этим во многом объяснялось явное преимущество левых партий на выборах в Думу первых двух созывов. В частности, в городе Богучаре в ходе кампании в Первую Государственную думу участвовало 24 левых и 33 умеренных выборщиков. Очевидно, что успех находился на стороне последних. Однако на деле победили левые, так как проявили сплоченность и гораздо большую заинтересованность в победе[730].

Всего в Государственную думу первого, третьего и четвертого созывов от воронежского духовенства было избрано пять депутатов-священников. В таблице 19 содержатся краткие сведения о народных представителях из числа церковного клира.

Таблица 19

Воронежские священники - депутаты Г осударственной думы863

Имя депутата Созыв

Г осударственной думы

Образование Место служения на момент избрания Политические убеждения
Поярков Алексей Владимирович I Воронежская

духовная

семинария

Священник слободы Попасной Ва- луйского уезда «У бежденный демократ»
Белозоров Евгений Николаевич III Воронежская

духовная

семинария

Протоиерей, настоятель собора в городе Павловске Националист
Спасский Алексей Михайлович III Киевская

духовная

академия

Протоиерей воронежского кафедрального собора Правый

октябрист

Алферов Г еоргий Тимофеевич IV Московская

духовная

академия

Протоиерей, ключарь Троицкого кафедрального собора Правый
Попов Тихон Димитриевич IV Киевская

духовная

академия

Протоиерей, настоятель Спасской церкви в Воронеже. С 1911 г. благочинный церквей города Воронежа Националист


Работа воронежского духовенства в Думе не всеми местными клириками

оценивалась как достаточно эффективная. Значимые для церкви вопросы часто отходили на второй план. Поэтому воронежский иерей Н. Топорков опубликовал в 1907 г. статью, призывая отцов-депутатов предстоящей Третьей Государственной думы организоваться в единую политическую силу. Созданной группе духовенства следовало держаться независимо от политических партий, «самостоятельно рассматривать вопрос с евангельской точки зрения, и все то, что в вопросе - благо, от какой бы оно партии не исходило, - благословлять и голосовать, рекомендуя лишь мирное проведение дела в жизнь»[731] [732]. Священнослужитель полагал, что такое положение группы духовенства непременно на должное место поставило бы идеалы православной церкви, а депутаты, даже самых крайних политических убеждений, волей-неволей прислушались бы к голосу пастырей. Думские священнослужители смогли бы оказать огромное влияние не только на своих оп- понентов-депутатов, но и на весь ход исторического процесса в России. «Тогда духовенство опять бы явилось спасителем отечества, как оно было таковым и ранее, во все критические моменты исторической жизни России»[733].

Деятельность клириков-депутатов заключалась главным образом в произнесении речей, то есть в выражении собственной позиции по актуальным вопросам с ораторской трибуны, а также в выдвижении законодательных предположений. Всего воронежские священники подписали 65 таких предположений. Инициативы духовных лиц касались не только вопросов положения церкви и духовенства (хотя таковые составляли большую часть), но и вопросов внутренней и внешней политики: о необходимости устройства пожарных бригад в отдаленных селениях, об открытии Сибирской духовной академии, о необходимости принять меры к снижению цен на сахар, о введении протекционистских мер против товаров из США, об изменении системы здравоохранения в России и т. д. Список всех законодательных предположений, подписанных воронежскими клириками-депутатами, см. в приложении 7.

Сохранившиеся стенографические отчеты позволяют нам проследить темы и характер речей, с которыми депутаты выступали в ходе работы Думы. В Государственную думу первого созыва от воронежского духовенства избрали священника Алексея Пояркова, который говорил о себе, что является до конца своей жизни «убежденным демократом»[734]. Сам себя он считал представителем забитого крестьянства. Свою миссию видел в донесении до правительства нужд и чаяний простого бесправного населения. Иерей Поярков в числе других левых депутатов присоединился к ответному адресу на тронную речь императора Николая II.

Думцы, требовавшие кардинальных перемен, передачи казенных и монастырских земель крестьянству, ликвидации Госсовета и т. д., были, по мнению воронежского депутата, совершенно правы. Об этом 3 мая 1906 г. он говорил так: «Я считаю необходимым заявить от себя, приехавшего из глуши, из уголка заброшенного, забытого, что в ответе на тронную речь Государя нет ничего такого, что бы противоречило убеждениям, взглядам, понятиям, ожиданиям, упованиям нашего простого серого мужика» . Со слов священнослужителя мужик- крестьянин уже не тот, что был раньше. Теперь он перестал считать «одних - низшими на земле, а других - высшими... крестьяне требуют свободы, требуют равноправия, просвещения, улучшения своего материального быта и это. возможно только при отчуждении земли тех категорий, которые намечены в ответном адресе»[735] [736]. Отец Алексей Поярков считал, если правительство не пошло бы на предложенные депутатами меры, то страну ожидал бы целый ряд серьезных потрясений. По сути, угрожая представителям власти, священнослужитель говорил: «Крестьяне не успокоятся и проявят насилие; в России будет анархия, которой мир не видал»[737]. Тон речей священника Пояркова отличал высокий градус накала.

По вопросу об отмене смертной казни иерей выступил с призывом не предлагать правительству законопроект, а потребовать от него немедленной отмены смертной казни. Просить государство пойти на этот шаг, по мнению депутата, не имело смысла. Власть себя окончательно дискредитировала, а значит, доверять ей не стоило. Несмотря на то что Дума выступала с заявлением о необходимости отмены смертной казни, «правительство казнило восемь человек и показало этим самым, что оно не только игнорирует все наши заявления, но издевается, смеется над нами, как над ничего не понимающими»[738]. Произнося речь, клирик заявил, что раньше, «когда жил дома, в глуши» он не доверял либеральной прессе, считая
ее проводником поклепов на властные органы. Но прожив три недели в Петербурге у священнослужителя, по его собственным словам, открылись глаза. Власть обманывала свой народ. Поэтому депутатам следовало решительно действовать. «Мы должны потребовать немедленной отмены смертной казни, и если наше требование не будет удовлетворено, то смею предложить Государственной думе уехать по домам»[739] [740]. Таким образом, иерей Поярков призывал, по сути, к прямому неподчинению государственным законам как нелегитимным, то есть, в контексте его рассуждений, не отвечавшим народным интересам. Левым депутатам речь отца Алексея Пояркова пришлась по душе, ее встретили бурными овациями, особенно заключительные слова: «Я сочту бесчестным с вашей стороны сидеть и по-

872

лучать деньги, если смертная казнь не будет отменена».

Иерей Алексей Поярков высказал свою точку зрения и по вопросу о так называемом «Заявлении 42-х»[741] [742]. Воронежский избранник полагал, что формулировка, содержавшаяся в проекте партии кадетов, не вполне точно отражала реальные потребности крестьянского населения в земле. Предполагаемое наделение крестьян землей в размере, соответствующем потребительской норме, рассматривалось иереем лишь как полумера. Единственно правильным решением мог быть окончательный отъем земли у помещиков и наделение ею крестьян, а уж последние сами разобрались бы, кому и в каком размере дать земли. «Нужно отдать крестьянам все земли, какие имеются у частных владельцев. О других категориях земель не приходится говорить, потому что все они должны отойти к крестья-

874

нам» .

Последняя по времени речь, с которой выступил на заседании Государственной думы священник Алексей Поярков, посвящена национальному вопросу. На заседании 2 июня 1906 г. депутат высказал мысль о необходимости ввести уголовную ответственность для изданий, выпускавших статьи с материалами способными вызвать ненависть к представителям национальных меньшинств, в частности, к евреям. Вопиющим представлялся для воронежского депутата факт опубликования в одной из столичных газет сведений, согласно которым, Дума, идя на поводу у «жидов», приняла закон о перенесении праздничного дня с воскресенья на субботу. Иерей Алексей, с его же слов, неоднократно получал письма, в которых население жаловалось на чрезмерные симпатии думцев к евреям. «Сегодня я два письма получил, есть и еще... В конце одного письма говорится: «Зачем в угоду жидам отказались праздновать воскресенья и устроили субботний шабаш?» В другом письме сказано: «Посылаю и брошюру о жидах, поцелуйте их»[743]. Клирик призывал слушавших ужесточить законодательство к журналам, издававшим явную клевету на депутатов. Более ничем примечательным думская деятельность воронежского священника Пояркова не отличалась. Правительство, осознав настрой Первой думы, распустило ее через 72 дня после начала работы.

В Государственной думе третьего созыва воронежские депутаты-клирики заявили о себе при обсуждении целого ряда актуальных проблем. В третьем созыве работали два воронежских протоиерея: Алексий Спассий и Евгений Белозоров. С речами выступал, как правило, первый из них. Белозоров в большей степени проявил себя в качестве законотворца.

Протоиерей Алексий Спасский активно выражал свою позицию в ходе обсуждения законопроекта о дополнительных ассигнациях из средств государственного бюджета на жалованье православному духовенству. Обер-прокурор Святейшего Синода П. П. Извольский на заседании 20 мая 1908 г. предложил депутатам статистические данные, которые со всей очевидностью вскрывали необходимость финансовой поддержки приходских священно-церковнослужителей. Из более чем 41 000 причтов, жалованье получали лишь в 28 000, следовательно 13 000 вообще не получали никакого жалованья. Более того, сам размер жалованья представлял-

ся крайне незначительными. Священник получал 300 руб. в год, дьякон - 150 руб. в год, псаломщик - 100 руб. в год. Каждый год в империи открывалось около 200 новых приходов, а значит, необходимость увеличения субсидий была на лицо[744] [745].

В качестве примера того, каким образом обеспечивалось духовенство других конфессий, Извольский привел следующие цифры (в приблизительном пересчете на русские рубли): священник Римско-Католической церкви получал жалованье в размере 600 руб. в год (при этом необходимо учитывать, что в католической церкви священники безбрачные, не обремененные заботой о многодетной семье); протестантский священник Австрийской Далмации имел жалованье от 400 до 720 руб. в год (не считая существовавшую систему поощрений - пятилетние прибавки за усердное служение); инославные священники Австрийской Буковины помимо платы за требы, наделения обязательными земельными участками, получали жалованье в размере от 400 до 720 руб. в год . Согласно предложенному законопроекту, ежегодно отпускаемая на выплату духовенству жалованья сумма в 12 564 563 руб. возрастала к 1908 г. до 13 000 000 руб., то есть на 400 000 руб. больше[746].

Несмотря на все доводы обер-прокурора, некоторые депутаты считали, что выделение дополнительных сумм из бюджета на материальное обеспечение духовенства было бы неправильным. По мысли депутата от Вятской губернии Кропо- това, увеличение жалованья никакого положительного эффекта не имело бы, так как духовенство все равно не удовлетворится своим материальным положением. Сколько жалованья клирикам не плати, никакого толку не будет. Тем более что большая часть крестьянского населения считало духовенство вполне обеспеченным сословием, а значит, оснований для дополнительной бюджетной нагрузки не было[747].

Депутат от Полтавской губернии крестьянин Удовицкий также считал безосновательным рассматривать вопрос о повышении жалованья клирикам: «Здесь многие священники высказывались, что они бедно живут, но я вполне уверен, что из нас, крестьян, не меньше также бедствующих, которые не имеют даже чем одеться, и нет у них дневного пропитания... но ни один священник здесь этого не

сказал, чтобы улучшить положение крестьян раньше, чем своих собратий - духо-

880

венства» .

Протоиерей Алексей Спасский, наблюдая негативную реакцию части депутатов по важному для русского духовенства вопросу, взял слово и обратился к членам Г осударственной думы с речью, в которой попытался показать всю безосновательность нападок на православных клириков. По сути, обращение депутата Спасского сводилось к описанию проблем, напрямую связанных с неудобствами в материальном обеспечении причтов. Основной источник жизни духовных лиц - доброхотные подаяния за требы. Сам характер получения средств с данного источника доходов унижал священнослужителей, создавал конфликтные ситуации между причтами и прихожанами. Все это сказывалось на эффективной работе духовенства, выполнявшего в том числе ряд важных функций государственного значения. Не понравились протоиерею Спасскому и слова депутата Кропотова, призывавшего ничего не выделять на нужды духовенства из государственного бюджета, так как в Евангелии сам Христос заповедовал апостолам не брать никаких ценностей перед выходом на проповедь: «Не берите с собою ни золота, ни серебра, ни меди в поясы свои. » (Мф. 10: 9). На этот счет воронежский депутат предложил Кропотову вспомнить другое место из Священного Писания, а именно 9 главу 1 Послания к Коринфянам апостола Павла, где подобный взгляд на духовенство наглядно опровергался: «Так и Господь повелел проповедующим Евангелие жить от благовествования» (1 Кор. 9: 14) . [748] [749]

По мнению протоиерея, именно нерешенность материального вопроса составляла основную причину упадка авторитета Российской православной церкви среди населения империи. «Может быть, в этом именно тяжелом положении и лежит причина того, что дети духовенства стараются по окончании курса оставлять свое родное звание и переходят в светское ведомство»[750] [751] [752] [753]. Выступление воронежского протоиерея отличалось мягким и предельно корректным тоном. Депутат Спасский в конце своей речи обратился к слушавшим со следующими словами: «Я обращаюсь к Г осударственной думе с покорнейшей просьбой войти в положение духовенства, вывести его из этого тяжелого зависимого положения, и оно будет тогда более стойко и мужественно стоять на страже дома Божия, чтобы вести вверенные ему души по евангельскому пути милости, истины и правды» . Вопреки доводам священнослужителя, подавляющее большинство депутатов не желало вникать в трудности духовного сословия. К речам духовенства, как правило, относились с иронией, считая, что у государства и общества имелись проблемы и поважнее.

Достаточно определенную позицию протоиерей Алексей Спасский занял при обсуждении законопроекта о начальных училищах. В статью 1 проекта, определявшую цель начальных народных училищ, трудовая группа депутатов внесла поправку, которая содержала следующие слова: «Начальные училища суть учреждения общеобразовательные и имеют целью сообщить учащимся необходимые первоначальные знания и навыки» . Трудовики совместно с кадетами через данную поправку пытались внести в законопроект мысль о светском характере образования. Главное в училищах, по их мнению, это преподавание необходимых практических навыков и знаний. Протоиерей Спасский, обеспокоенный инициативой трудовиков, выступил с речью, в которой пытался вскрыть подоплеку внесенной поправки. Воронежскому депутату не понравилось выражение «сообщать навыки». Навыки, с точки зрения священнослужителя, не сообщаются, а прививаются. Да и само понятие «навыки» имело слишком много значений. Навыки бывают разного рода, «до хулиганских включительно»[754].

Необходимо, по словам протоиерея, говорить не столько о привитии навыков, сколько о необходимости работы над религиозно-нравственным воспитанием учащихся. «Нужно создать такую обстановку школ, где все от начала до конца, от прописи и картины до лампады и иконы располагало бы детей к благоговейной настроенности и христианской благовоспитанности»[755] [756]. Самым важным в процессе обучения является не запоминание определенных фактов и овладение законами естественных наук, а формирование полноценной личности, патриота своей страны, способного в трудную минуту отдать, если понадобится, жизнь за монарха. Поэтому содействовать воспитанию молодежи, в том числе в религиозно-нравственном ключе, должны не только законоучители, но и весь педагогический персонал. Протоиерей Алексий Спасский настаивал на внесении в первую статью законопроекта предложения об обязательном содействии всего преподавательского состава школы (как учителей светских дисциплин, так и преподавателей Закона Божьего) достижению главной цели образования - воспитанию нравственно здорового поколения, ибо «Concordia parvae res crescunt, discordia maximae dilabuntur» . Речь воронежского депутата с восторгом восприняли правые депутаты, отметившие выступление священника рукоплесканием.

На заседании 15 ноября 1910 г. протоиерей Алексий Спасский выступил категорическим противником внесенной своей же фракцией поправки по поводу 31 статьи законопроекта о начальных народных училищах. Поправка предполагала возможность трудоустройства в начальные школы не только лиц православного исповедания, но и представителей других христианских конфессий, при наличии
у таковых необходимого образования. Суть поправки выразил депутат от фракции Союза 17 октября Леонов: «Фракция 17 октября... не может согласиться с тем, чтобы от учителя общественной школы непременно требовалось православное исповедание. В данном случае может быть проводимо лишь различие между христианской религией и религиями нехристианскими. Требование же от учителя, чтобы он был непременно православным, не оправдывается какой-либо необхо-

889

димостью» .

Депутаты от духовенства проявили крайнюю обеспокоенность поправкой октябристов. Предоставление права преподавания в школе лицам разных христианских вероисповеданий могло поставить под удар начала православной веры в государстве. В тревожное время подобные изменения неминуемо вызвали бы серьезные негативные последствия. Нескрываемое возмущение по поводу поправки, инициированной своими политическими единомышленниками, выразил протоиерей Спасский. Предложенное изменение в законе являлось для него крайне неожиданным. «Признаюсь, я был удивлен, скажу больше, поражен был, когда прочитал поправку, внесенную фракцией Союза 17 октября»[757] [758] [759]. Для воронежского протоиерея инициатива октябристов - шаг в сторону, совершенно противоположную государственным интересам. «Фракция, как кажется, состоит в большинстве своем из лиц православного исповедания, и, тем не менее, она как будто бы не хочет считаться с интересами нашего русского населения, в большинстве право-

891

славного» .

По глубокому убеждению воронежского депутата, образование в школе должно строиться таким образом, чтобы на религиозное воспитание учащихся влиял не только законоучитель в рамках выделенных ему программой часов, но и преподаватели других предметов. Учитель в неделю имел 24 урока, то есть в 4 раза больше чем у законоучителя. Следовательно, влиять на сознание детей свет
ский преподаватель мог гораздо сильнее. Неправославный человек на столь ответственной должности школьного учителя не в состоянии был бы справиться с основной задачей школы - воспитывать патриотов. «Может ли такой учитель- католик... говорить о великих трудах святителей Гермогена и Арсения, призывавших Русь православную на защиту веры и отечества? Может ли он говорить от всей души о заслугах Троицко-Сергиевой лавры, о подвигах Минина и Пожарского ... под знаменем Креста освободивших Русь православную от чужеземного ига и польского владычества?» Протоиерей Алексей Спасский прямо призывал депутатов не голосовать за предложенную фракцией Союза 17 октября поправку как не соответствовавшую ни интересам православного населения Российской империи, ни общему курсу государственной политики. Большинство депутатов отклонило призыв воронежского священника, посчитав мнение думского духовенства попыткой не упустить школы из-под «клерикального влияния» церкви. Подавляющим большинством голосов инициативу октябристов приняли. В статью 31 законопроекта вместо слов «православного исповедания» вставили фразу «хри-

893

стианского исповедания» .

Протоиерей Спасский попросил слова и во время обсуждения вопроса о включении сети церковно-приходских школ в систему учебных заведений Министерства Народного Просвещения 26 ноября 1910 г. На обсуждение депутатов был поставлен законопроект, в котором предлагалось подчинить церковно-приходские школы ведению светского министерства. Многие депутаты считали, что церковно-приходские школы не являлись эффективными, не столько способствовали развитию просвещения в народе, сколько его торможению[760] [761] [762]. Спасский, не понаслышке зная пользу, которую для народа несли православные школы, вступил в полемику с антицерковно настроенными депутатами. Приходские школы имели ряд недостатков, но все-таки они способствовали воспитанию около 2 миллионов
детей по всей стране, предоставляли им возможность получения начал грамоты и элементарного образования. В ходе речи, когда протоиерей Алексий Спасский говорил о заслугах Российской церкви в деле народного просвещения, один из левых депутатов выкрикнул, что церковно-приходская школа «сшита белыми нитками» . Дерзкую реплику депутата заметил священнослужитель. Не считая для себя возможным проигнорировать ее, отец Алексий ответил словами: «Нет, белыми нитками не сошьете вы такое учреждение, которое работает на благо России, которое сформировало в течение каких-нибудь двух десятков лет такой великолепный организм учебного дела, это не белыми нитками сшито, это крепкими

896

золотыми нитками сшито» .

Недостаточно корректное поведение оппонентов, очевидно, возбудило у выступавшего гнев, который вылился не только на социалистически ориентированных членов Думы, но на ее центр. «Мы мирились, когда такие порицания шли слева, но вот в последнее время здесь, с этой трибуны, из центра раздавались гневные речи по отношению к православному духовенству» . Протоиерей замечал, что, несмотря на все обвинения в пассивности церкви на поприще народного просвещения, 30000 священнослужителей продолжали заниматься в церковноприходских школах совершенно безвозмездно. Разве можно после этого было говорить о стремлении священников затормозить развитие школьного дела?!


В ответ на эти доводы один из депутатов выкрикнул в сторону клирика: «Да там дьякона учат, а не вы - священники» . Вопреки попыткам левых депутатов прервать речь, протоиерей Спасский продолжал аргументировано разъяснять необходимость предоставить церковно-приходским школам оставаться самостоятельными, не подчиняясь ведению светского министерства. «Дьякона или кто либо другой - дьякона тоже духовные лица, зачем так относиться?»899 Левые депу-

таты не желали предоставлять церковным школам право на самостоятельное существование из-за страха перед их традиционным консерватизмом. Ни для кого не являлось секретом, что именно в этих школах проповедовались идеи православия, самодержавия, народности.

Представители фракции Союза 17 октября также боялись чрезмерной клерикализации общества[763]. Но им, по мнению Спасского, следовало обратить внимание на реальные факты. На протяжении всей российской истории священники служили своему народу, неся в него начала мира, света и евангельской любви. Во время трагических событий революции 1905-1907 гг. многие пастыри призывали своих прихожан не допускать разбоев и кровопролития. «Я знаю у себя пастыря, который с крестом в руке остановил надвигающуюся народную массу и своим словом - что вы только через мой труп пойдете на грабежи и насилия - отрезвил толпу»[764]. Воронежский депутат пытался донести до депутатов мысль о незаслуженности обвинений духовенства Российской церкви в равнодушии, лености и пассивности.

Протоиерей Алексий Спасский понимал, что его доводы не будут услышаны. Предвзятое и заранее ангажированное отношение к духовенству слишком заметно давало о себе знать. В конце своей речи выступающий заявил: «Я знаю, господа, мое личное мнение останется гласом вопиющего в пустыне» . Тем не менее клирик считал необходимым для духовенства заявлять о своей позиции несмотря ни на что.

В работе Четвертой Г осударственной думы в качестве депутатов также принимали участие двое воронежских протоиереев: Георгий Алферов и Тихон Попов, по своим убеждениям - правые националисты. Произносили речи они крайне редко, лишь только в тех случаях, когда по их мнению, необходимо было отстаивать интересы православной церкви и духовенства. Так, например, во время об
суждения программного заявления Председателя Совета Министров В. Н. Коковцова протоиерей Алферов попросил слова, полагая, что в заявлении главы правительства, да и в ходе работы Думы, слишком мало внимания уделялось проблемам православного прихода. Воронежский священнослужитель прямо высказал обвинения в адрес части депутатов, негативно настроенных по отношении к православным клирикам. «Если в этом государственном учреждении, где раздаются такие пылкие речи о законности и порядке... в то же время слышатся глумления над пастырями церкви вплоть до названия «попы», то что говорить о тех отношениях, которые существуют вне этого учреждения?»[765]. Думе следовало обращать на нужды церкви большее внимание, так как от ее функционирования зависело нравственное состояние общества[766].

Неуважительное отношение светских депутатов к депутатам из духовенства проявлялось в том, что последних часто перебивали, не давая договорить до конца. О недостойном отношении к священнослужителям-депутатам говорил и протоиерей Тихон Попов. Последнего крайне возмущали обидные прозвища, присваиваемые членами Думы депутатам-священникам. Не успела еще начаться работа четвертого созыва представительного органа власти, как группу священни- ков-депутатов прозвали «выборным стадом», «сеятелями лжи», «смазанными нежными частями государственного механизма»[767]. Возмущало клирика недостаточное внимание к церкви со стороны правительства, которое в проекте бюджета на 1913 г. заложило слишком незначительные расходы на нужды церковноприходских школ, материального обеспечения духовенства и приходов и т. д.

Все это дало ему основание говорить о Государственной думе как о неэффективном, не отвечавшем своим первоначальным задачам учреждении. Священнослужитель не побоялся заявить перед депутатами, что его, как и других клириков, выбрали не в представительный орган власти, а «на позорище, где могут мно-

го бранить, но мало давать, где могут и ничего не давать, но вместе с тем и много бранить»[768] [769]. Духовенство, по глубокому убеждению протоиерея Тихона Попова, не заслуживало такого отношения, так как не протяжении столетий верой и правдой служило своему народу, находясь рядом с ним с крещенской купели вплоть до последнего дня. Русское духовенство - это своего рода «ангел-хранитель рус-

907

ской государственности» .

Основное содержание речей священника сводилось к нравственному обличению пороков современного ему общества. Беспокоило воронежского клирика нараставшие безнравственность и общественное недовольство по отношению к церкви и правительству, которые он именовал «хулиганством». Распространение «хулиганства» заставило протоиерея обратиться к депутатам с просьбой оставить партийные и прочие политические разногласия и направить совместные усилия на стабилизацию обстановки в стране. Для того чтобы нормализовать духовный климат, важно было, по мнению священнослужителя, предпринять ряд правительственных мер к изменению ситуации, в частности, ужесточить государственное законодательство по отношению к сектантству. Глубокое возмущение протоиерея вызвал запрос № 47 группы депутатов, жаловавшихся на притеснение со стороны властей сектантских общин в некоторых местностях империи. Протоиерея Тихона Попова крайне возмутило заявление депутатов, в котором сектантство характеризовалось как «свободная религиозная мысль»[770] [771]. Ему казалось странным называть представителем свободной религиозной мысли такого известного в то время российского сектанта, как руководителя секты «Новый Израиль» Василия Семеновича Лубкова, называвшего себя «богом богов», «царем царей», «сыном великого и славного эфира», «царем XXI века», апостолом Петром и Павлом» и т.

909

Протоиереем Тихоном Поповым 15 февраля 1913 г. в одном из выступлений перед депутатами предлагалось отпраздновать трехсотлетие дома Романовых принятием нескольких жизненно важных для Российской церкви законодательных предположений: об изменении правового статуса православных приходов, об улучшении материального положения священно-церковнослужителей, о скорейшем созыве Всероссийского Поместного собора с целью проведения назревших реформ[772] [773] [774]. Однако православное духовенство в Думе серьезно никто не хотел воспринимать, и инициативы клирика так и остались неуслышанными. Впоследствии протоиерей Тихон Попов откажется от работы в Государственной Думе и вернется в Воронеж на должность профессора Сельскохозяйственного институ-

911

та .

Протоиерей Георгий Алферов в отличие от Тихона Попова выступал на заседаниях Четвертой Государственной думы реже и менее красноречиво. В процессе рассмотрения вопроса о дополнительном ассигновании средств на развитие обществ народной трезвости, в целях противодействия распространявшемуся пьянству разгорелись серьезные прения. Воронежский протоиерей Алферов предложил депутатам своим собственным примером показать пользу и необходимость трезвого образа жизни и перво-наперво принять решение об абсолютном исключении крепких спиртных напитков из думского буфета и только после этого перейти к обсуждению текущих законопроектов . Предложение священнослужителя не восприняли всерьез.

В ходе заседаний Четвертой Государственной думы представителями воронежского духовенства поднимался немаловажный вопрос об участии священнослужителей в работе популярных в то время в России кредитных товариществ. Святейший Синод позволил духовенству участвовать в товариществах как в роли рядовых членов, так и учредителей и даже председателей. Некоторые священнослужители принялись с неподдельным интересом и энтузиазмом организовывать кредитные товарищества с целью повышения материального благосостояния своих же прихожан. Но возможности новых финансовых учреждений наносили ущерб интересам мелких ростовщиков и местных богатеев, пользовавшихся отсутствием развитой ссудной системы и предоставлявших населению ссуды из своих сбережений под значительные, «бесчеловечные» проценты. Энергичная деятельность клириков, естественно, вызывала у такого рода людей чувство неприязни. В результате ростовщики чинили духовенству препятствия, а иногда и шли на явную клевету, лишь бы избавиться от ненавистных кредитных обществ и их организаторов - священнослужителей. Депутат от Воронежской губернии протоиерей Георгий Алферов в своем выступлении поднял вопрос о необходимости предоставления законодательной защиты священнослужителям, работавшим в кредитных товариществах и прочих финансовых учреждениях.

В качестве примера того, насколько пагубным для лишенного правовой поддержки духовенства могло оказаться противостояние с местными ростовщиками, протоиерей Георгий Алферов привел в своей речи случай из Воронежской епархии. Один знакомый ему энергичный священник (его имя не называлось) решил открыть в своем приходе кредитное товарищество. Дело шло успешно. В скором времени священник на доходы товарищества открыл потребительскую лавку, затем организовал склад сельскохозяйственных орудий. Но местные ростовщики, несшие от деятельности клирика значительные убытки, оклеветали его перед административной властью и полицией. Подговорив и подкупив крестьян, недруги составили на него коллективную жалобу от лица прихожан, «в числе которых числились даже умершие и перешедшие на жительство в другие приходы» . Полиция обвинила бедного батюшку в политической неблагонадежности. Как выяснилось позже, раздувание скандала было на руку местным чиновникам, имевшим на священника обиду за то, что он отказался предоставить ссуду заин- [775]
тересованным в этом лицам. В итоге священника оправдали, но это многого ему стоило, вплоть до того, что он собирался подать прошение о сложении с себя сана[776]. Все это, по мнению протоиерей Георгия Алферова, говорило о необходимости совершенствования законодательства.

Еще одним недостатком в законодательстве Российской империи, затрагивавшим интересы приходского духовенства, являлось несовершенство лесного устава, а именно статьи 236. Эта статья звучала следующим образом: «Епархиальным начальствам предоставляется самим входить в сношение с местными управлениями земледелия и государственных имуществ о безденежном отпуске леса из казенных дач церквам... с объяснением действительной надобности в таком отпуске и с приложением сметного исчисления»[777]. Согласно данной статье закона, местные церковные власти, в случае если приходам нужен был лес на постройку церквей, должны были договариваться об этом с управляющим государственным имуществом. Последний по своему усмотрению решал целесообразно ли предоставлять лес на строительство церкви или нет. Так как закон не обязывал местных управляющих непременно выделять лес, последние часто не желали идти навстречу епархиальным нуждам и под разными предлогами не выделяли лес из казенных дач. На одном из заседаний Четвертой Г осударственной думы воронежский протоиерей Георгий Алферов предложил депутатам внести в закон определенные изменения. «Я лично около 20 лет принимал участие в делах епархиального управления в родной моей губернии. За это время сменилось в местном управлении государственными имуществами четыре управляющих, и каждый из них, несмотря на один общий закон, различно относился к ходатайствам епархиального начальства об отпуске казенного леса на постройку храма» .

Еще одной проблемой, обсуждаемой воронежскими священниками-депута- тами, являлся вопрос о дьяконских должностях. По мнению протоиерея Георгия

Алферова, священнические штаты 1885 г. следовало пересмотреть, снова упразднив штатную должность дьякона. Дьяконские вакансии делались штатными с тем, чтобы в церковно-приходских школах и начальных училищах было кому трудиться на должности учителей. Но в начале XX века ситуация стала меняться. Все большее число мест в школах занимали выходцы из светского звания, получая за свой труд вполне определенное материальное вознаграждение. Следовательно, под сомнением оказалась целесообразность содержания штатных дьяконских должностей. В 1916 г. протоиерей Алферов внес депутатам Государственной думы предложение об упразднении штатных должностей дьяконов, ввиду того что пользы от них, по его собственным словам, было мало, а причт, несмотря на это, тратил на их содержание одну треть своих доходов. «Да еще было бы полбеды, если бы на дьяконские вакансии назначались лица правоспособные, которые могли бы быть законоучителями и псаломщиками священников, или с хорошими голосами, но в действительности это в большинстве случаев не соблюдается» . С точки зрения воронежского священнослужителя, дьяконов следовало оставить лишь в крупных городских церквях и кафедральных соборах для украшения богослужения. Однако какой бы то ни было серьезной реакции со стороны депутатов на предложение клирика так и не последовало.

Таким образом, материалы местной церковной периодической печати, а также сохранившиеся стенографические отчеты Думы свидетельствуют о достаточно активной позиции воронежского приходского духовенства касательно деятельности представительного органа власти. В числе 48 воронежских депутатов всех четырех созывов Государственной думы 5 являлись священнослужителями. Хорошее образование, как правило, проправительственная политическая позиция создавали определенный кредит доверия. Клирики избирались в Думу. В ходе заседаний воронежские священники проявили себя (за исключением радикально настроенного иерея Пояркова) ревностными борцами за идею возвышенного поло-

917 Стенографические отчеты / Государственная дума, четвертый созыв, сессия четвертая. Петроград, 1915-1916. Стб. 2286.

жения духовного сословия в Российской империи. И хотя священники понимали, что подавляющее большинство депутатов не испытывало ни малейшего желания деятельно участвовать в решении проблем духовного сословия, тем не менее они считали своим долгом до конца отстаивать интересы православной церкви.

Выводы по главе. Приходское духовенство Воронежской епархии, являясь частью одного из наиболее образованных сословий Российской империи, принимало заметное участие в общественно-политической жизни страны. Несмотря на существование целого ряда канонических ограничений, клирики произносили проповеди на самые актуальные политические и социально значимые события рассматриваемого времени. С течением времени общественно-политическая тематика в проповедях местных клириков заметно усиливалась. Естественное духовное возвышение и авторитет православных пастырей заставляли прихожан прислушиваться к произнесенным с амвона словам. Священноначалие призывало духовных лиц не злоупотреблять далекими от исключительно церковных тем поучениями.

Участие местных священно-церковнослужителей в общественно-политической жизни страны не ограничивалось лишь произнесениями проповедей. События революции 1905-1907 гг. поначалу разделили духовенство на тех, кто занял промонархическую линию и тех, кто позиционировал себя противниками царской власти. Подавляющее большинство клириков являлись хранителями традиционных для православной церкви ценностей, призывая людей не поддаваться на провокации социалистических агитаторов и не участвовать в политических акциях. Однако были среди духовенства священнослужители, не только не запрещавшие своим прихожанам выступать против власти, но и сами активно участвовавшие в противоправительственных подпольных организациях, эсеровских союзах и братствах. Трудности в материальном положении и другие проблемы социального характера приводили к проявлению среди клириков недовольства, в том числе выраженного в антиправительственных выступлениях.

Не остались в стороне от политических процессов и обучавшиеся в семинарии сыновья воронежских священно-церковнослужителей. Духовная школа переживала в конце XIX - начале XX века не самое спокойное время. Волнения учащейся молодежи, протестное движение явились неотъемлемой стороной жизни Воронежской семинарии. Большинство учащихся духовной школы происходили из духовного сословия. Забитость духовенства, отсутствие должного внимания со стороны государства по отношению к причтам в полной мере сказывались и на их детях. Проявления недовольства выражались и в антиправительственном подпольном движении воспитанников Воронежской духовной семинарии. Священноначалие пыталось бороться с протестным движением, но чувство социальной несправедливости, общий политический климат в стране и целый ряд других причин не способствовали нормализации ситуации.

Большую надежду местное священноначалие и клирики возлагали на деятельность представительного органа власти - Государственной думы. Многие священники полагали, что Дума будет в силах путем реального обсуждения проблем выработать способы их решения. Однако подобная точка зрения развеялась, после того как воронежские священники-депутаты на себе испытали далеко недружелюбный по отношению к церкви настрой нового органа власти. Светские депутаты рассматривали церковь как реакционный орган, функции которого следовало ограничивать просветительской работой. Реальные проблемы церкви были явно чужды для большинства народных избранников, проявлявших по отношению к духовенству абсолютное равнодушие.

<< | >>
Источник: Иконников Сергей Анатольевич. ПРИХОДСКОЕ ДУХОВЕНСТВО ВОРОНЕЖСКОЙ ЕПАРХИИ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX - НАЧАЛА XX ВЕКА. СОЦИОКУЛЬТУРНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА. 2015

Еще по теме §4. Воронежское приходское духовенство и Г осударственная дума:

  1. ГЛАВА III. ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ВОРОНЕЖСКОГО ПРИХОДСКОГО ДУХОВЕНСТВА
  2. ГЛАВА I. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И ПРАВОВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ВОРОНЕЖСКОГО ПРИХОДСКОГО ДУХОВЕНСТВА
  3. Иконников Сергей Анатольевич. ПРИХОДСКОЕ ДУХОВЕНСТВО ВОРОНЕЖСКОЙ ЕПАРХИИ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX - НАЧАЛА XX ВЕКА. СОЦИОКУЛЬТУРНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА, 2015
  4. §3. Материальное обеспечение приходского духовенства
  5. §2. Правовое положение приходского духовенства
  6. §4. Пенсионное обеспечение приходского духовенства. Благотворительные попечительства епархии
  7. §1. Общественно-политическая тематика в проповедях воронежского духовенства
  8. ГЛАВА II. ПРОСВЕТИТЕЛЬСКОЕ СЛУЖЕНИЕ ДУХОВЕНСТВА ВОРОНЕЖСКОЙ ЕПАРХИИ
  9. §3. Участие детей духовенства в общественно-политическом движении. История волнений в Воронежской духовной семинарии
  10. § 1. Великий государь и Дума.
  11. §3. Полевая организация ЛСП ««Г осударственное управление» в русском языке новейшего периода
  12. §2. Структурная организация макроконцепта «Г осударственное управление» и направления развития его составляющихв конце ХХ - начале XXI века
  13. 2.1. Правові норми Єфремівської Кормчої, що регулюють правовідносини вищого духовенства
  14. 2.2 Правові норми, що регулюють правовідносини нижчого духовенства, причетників та монахів
  15. 2.1. Условия почвообразования Воронежского заповедника
  16. §1. Воронежская епархия во второй половине XIX - начале XX века
  17. Цветная реклама в газете «Воронежский курьер»(Приложение 13)
  18. Анализ устойчивости сельскохозяйственного про­изводства Воронежской области