<<
>>

§ 2.1. СЛЕДСТВЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ КАК НАДЛЕЖАЩИЕ СПОСОБЫ СОБИРАНИЯ ВЕЩЕСТВЕННЫХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ

Рассмотрев систему способов собирания доказательств в уголовном процессе, мы можем утверждать, что, безусловно, основным звеном в этой системе являются следственные действия. Они приспособлены к получению и передаче определенного вида информации, производятся непосредственно следователем или органом, осуществляющим уголовное судопроизводство.

Другие способы собирания доказательств играют вспомогательную роль. «Другие» способы собирания доказательств более активно используются при собирании доказательственного материала для возбуждения (или отказа в возбуждении) уголовного дела. Важность следственных действий состоит не только в том, что они являются способами собирания доказательств, но они еще используются и для проверки собранного доказательственного материала. Например, потерпевшим представлен предмет с признаками вещественного доказательства. Следователь может проверить происхождение этого предмета путем следственного действия - допроса указанного лица. Производство тех или иных следственных действий имеет свои особенности в зависимости от их конкретных задач, на выполнение которых они направлены, но при этом применяются все общие правила, относящиеся к следственному действию. Следственные действия производятся только в установленном законом порядке. Действия следователя, дознавателя, органа дознания по производству следственных действий подробно регламентированы в уголовно - процессуальном законе. При этом закон детально устанавливает процедуру, содержание производства следственного действия, расписывает, что должны делать дознаватель, орган дознания, следователь. Следственные и процессуальные действия по собиранию вещественных доказательств производятся преимущественно после возбуждения уголовного дела, хотя ч. 1 ст. 144 УПК РФ предусматривает широкие полномочия следователя, руководителя следственного органа, дознавателя, органа дознания при приеме и проверке сообщения о преступлении.

Как пишет С.Б. Россинский, «Уголовно-процессуальный кодекс РФ использует термин «следственные действия» в том или ином контексте 178 раз. При этом законодатель почему-то уклоняется от формулирования легитимного определения следственных действий; такого определения нет ни в ст. 5, ни в других положениях УПК РФ» .

Здесь уместно согласиться с мнением А.М. Ларина: «В связи с отсутствием официальной трактовки различных используемых в законе терминов возникают определенные проблемы теоретического плана, которые впоследствии отражаются и в практической деятельности, а попытки толкования в специальной литературе чаще всего основываются на интуитивных представлениях и прагматических соображениях и не имеют под собой системного подхода» .

Как следует из ст. 5 УПК РФ, предусматривающей основные понятия, используемые в УПК РФ, законодатель разграничил все процессуальные действия на следственные, судебные и иные процессуальные действия. Можно предположить, что сделал он такое разграничение относительно соответствующего субъекта - следователя, суда и иного участника уголовного судопроизводства. Однако понимание следственных действий относительно субъекта не позволяет установить понятие следственного действия как процессуального действия, которое является способом собирания доказательств. В этом случае следственное действие выступает как часть более емкого уголовно-процессуального явления, такого как средства собирания доказательств, а таковыми являются не только следственные действия, но и иные процессуальные действия подозреваемого, обвиняемого, защитника, потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика и их представителей по содействию следователю в собирании доказательств.

Сказанное позволяет сделать вывод о том, что всякое следственное действие является процессуальным и не просто процессуальным действием, а действием, направленным на собирание доказательств, их проверку и оценку, при этом не каждое процессуальное действие является следственным.

С.А. Шейфер обратил внимание, что ученые в уголовно-процессуальной науке «следственные действия» понимают либо в «широком смысле», либо в «узком» .

В широком смысле понятие «следственные действия» трактуются относительно субъекта деятельности, т.е. широкий смысл охватывает все процессуальные действия, которые осуществляются следователем или дознавателем, независимо от их цели и задачи. Поэтому все значимые процессуальные действия следователя или дознавателя признаются следственными.

Так, А.М. Ларин считал, что к следственным действиям следует относить любую регламентированную УПК РФ деятельность в ходе производства предварительного расследования . Аналогичной позиции придерживался И.М. Лузгин. Он полагал, что под «следственными действиями следует понимать: 1) действия, посредством которых осуществляется собирание и проверка (исследование доказательств); 2) действия, посредством которых регулируется процесс расследования, определяются его границы, сроки и порядок проведения; 3) действия, связанные с предъявлением всего производства по делу соответствующим участникам процесса» .

Сторонники узкой трактовки «следственными действиями» считают только познавательные действия следователя, т.е. те следственные действия, которые направлены на собирание новых и проверку уже имеющихся доказательств. Так,

А.Н. Гаврилов, С.П. Ефимичев, В.А. Михайлов и П.М. Туленков в своей коллективной работе, посвященной следственным действиям, указывали, что под ними следует понимать «предусмотренную уголовно-процессуальным законом и обеспечиваемую государственным принуждением совокупность операций и приемов, которые осуществляются при расследовании преступлений для обнаружения, фиксации и проверки фактических данных, имеющих значение доказательств по уголовному делу» .

Близкие позиции в определении понятия следственных действий как действий, связанных с собиранием и проверкой доказательств, прослеживаются в работах Н.С. Алексеева, В.Г. Даева, Л.Д. Кокорева , А.Б. Соловьева , В.А. Семен- цова и других авторов.

Так, И.Е. Быховский обоснованно определял следственное действие как «вид деятельности следователя, состоящий в обнаружении, исследовании, фиксации и изучении доказательств, осуществляемый в соответствии со специальной процедурой» .

Аналогичной позиции придерживается О.Я. Баев, утверждающий, что «все следственные действия есть процессуальные, но далеко не все процессуальные действия есть следственные, так как далеко не все они направлены непосредственно на доказывание и переработку доказательственной информации» .

А.Б. Соловьев следственное действие определяет как «детально регламентированные законом уголовно-процессуальные действия, включающие в свою структуру систему операций, обусловленных наличием и своеобразным сочетанием в каждом из них общенаучных методов познания, имеющие взаимодействующие познавательные и удостоверительные аспекты (стороны) и направленные на собирание и проверку доказательств с целью решения задач уголовного судопроизводства» .

По моему мнению, следует поддержать самое распространенное суждение в процессуальной, да и в криминалистической литературе о том, что следственные действия - это «процессуальные действия, направленные на собирание (обнаружение, фиксацию, изъятие), исследование, закрепление и проверку доказательств» .

Самый существенный признак следственного действия - это то, что оно является способом собирания доказательств. Поскольку в процессе их производства происходит познание следователем фактических обстоятельств дела, то все следственные действия объединены признаком познавательной сущности. В деятельности по собиранию доказательств отражаемой системой являются следы, оставленные преступлением в окружающем нас мире, отражающей системой - сознание следователя, а продуктом отражения служит познавательный образ, который возникает в сознании следователя, преображенный затем в протокольном описании или же иным надежным способом. На это и обратил внимание Р.С. Белкин, указывая, что «представления и понятия субъекта, собирающего доказательства, являясь отображением объективной действительности, имеют объективное содержание и значение» .

Таким образом, результатом следственного действия служит получение потенциальной доказательственной информации, которая после ее приобщения к уголовному делу становится доказательством.

Среди ученых возникают дискуссии по вопросу возможности отнесения всех процессуальных действий, указанных в гл. 24-27 УПК РФ, к категории следственных, а поэтому, по мнению С.А. Шейфера, «требуется совершенствование норм УПК РФ, которые посвящены следственным действиям» .

По мнению С.Б. Россинского, уголовно-процессуальный закон ошибочно к числу следственных действий относит наложение ареста на имущество, эксгумацию трупа, получение образцов для сравнительного исследования .

Как мне представляется, С.Б. Россинский справедливо отметил неточность уголовно-процессуального закона в этой части, одна из причин которой заключается в неопределенности отношения законодателя к категории «следственные действия». Например, ч. 2 ст. 164 УПК РФ в ее системном единстве с п. 9 ч. 2 ст. 29 и ч. 1 ст. 165 УПК РФ представляет наложение ареста на имущество как следственное действие. Еще одна причина неточности заключается в некорректном толковании некоторыми авторами отдельных положений уголовнопроцессуального закона, так как структурно эксгумация и получение образцов для сравнительного исследования включены в те главы и статьи Кодекса, которыми регламентированы определенные способы процессуального познания. Вероятно, законодатель осуществил такое построение статей УПК, поскольку в последующем эксгумация связана с осмотром трупа, а получение образцов для сравнительного анализа - с производством судебной экспертизы. Как справедливо отмечается в юридической литературе, такие процессуальные действия тесно примыкают к следственным, таковыми при этом не являясь . О.Я. Баев называет их «предследственными» действиями . С этим стоит согласиться, хотя мы бы назвали их вспомогательными процессуальными действиями, имеющими обеспечительный характер, но никак не следственными, поскольку они не имеют познавательного значения.

Следует констатировать, что после изменений, внесенных в ст. 144 УПК РФ Федеральным законом России от 4 марта 2013 г. № 23-ФЗ, получение образцов для сравнительного исследования в ходе проверки сообщения о преступлении названо законодателем именно процессуальным действием.

Наложение ареста на имущество не связано с собиранием доказательственной информации, уточнением или подтверждением имеющейся доказательственной информации. Оно не направлено на установление новых сведений, имеющих значение по уголовному делу. Наложение ареста на имущество вообще направлено на решение иных задач, например, сохранность имущества в случаях его возможной конфискации, обеспечение гражданского иска. Не имея познавательного характера, оно является не следственным действием, а всего лишь процессуальным.

Эксгумация трупа и получение образцов для сравнительного исследования создают условия для осуществления следующих за ними следственных действий посредством осмотра трупа или судебной экспертизы и носят чисто обеспечительный характер. Они являются процессуальными действиями, но их нельзя отнести к следственным, тем более к таким, которые являются способами собирания вещественных доказательств.

Итак, следственные действия тогда являются способами собирания вещественных доказательств, когда их основной задачей служат обнаружение и изъятие предметов и документов, являющихся потенциальными вещественными доказательствами, относящимися к данному уголовному делу.

Анализ специальной литературы также свидетельствует о том, что система следственных действий изменяется, она не сформирована и не может быть сформирована до конца, она может трансформироваться с течением времени. В связи с этим и способы собирания вещественных доказательств видоизменяются, поскольку возникают новые способы совершения преступлений, преступники применяют последние достижения науки и техники, развиваются общественные отношения, что неизбежно влечет совершенствование способов получения доказательственных сведений.

В учебной литературе по смыслу уголовно-процессуального законодательства к следственным действиям, целью которых является получение доказательств, относятся: «осмотр места происшествия, местности, жилища, предметов и документов; осмотр трупа; освидетельствование подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля; следственный эксперимент; обыск; выемка; наложение ареста на почтово-телеграфные отправления, их осмотр и выемка; контроль и запись переговоров; получение информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами; допрос; очная ставка; предъявление для опознания; проверка показаний на месте; производство судебной экспертизы» . Однако, по моему мнению, не все из перечисленных следственных действий имеют целью получение вещественных доказательств. Например, не могут быть получены вещественные доказательства при производстве следственного эксперимента, поскольку он, как указано в ст. 181 УПК РФ, проводится в целях проверки и уточнения данных, имеющих значение для уголовного дела. Также очная ставка в соответствии со ст. 192 УПК РФ проводится не для получения новых доказательств, а для устранения противоречий в показаниях ранее допрошенных лиц.

Г оворя о следственных действиях, нельзя не отметить, что в рамках отдельных следственных действий выделяются их разновидности. Например, допрос: допрос подозреваемого, допрос обвиняемого, допрос подсудимого, допрос несовершеннолетнего, допрос свидетеля, допрос потерпевшего. Или обыск: обыск в жилище, обыск в помещении, личный обыск. Или осмотр: осмотр места происшествия, осмотр предмета, документа, имеющего признаки вещественного доказательства.

Итак, не все следственные действия можно рассматривать в качестве способов собирания вещественных доказательств. Четкое представление о круге таких следственных действий, в ходе которых возможно собирание вещественных доказательств, имеет принципиальное значение для органов предварительного расследования, поскольку только с их производством законодатель обозначил строго определенные последствия для статуса обнаруженных предметов и объектов. Производство таких следственных действий приводит к получению доказательственной информации. Производство следственных действий в досудебном уголовном судопроизводстве является основным способом собирания вещественных доказательств. Этот вывод подтверждается результатами проведенного соискателем изучения 300 уголовных дел. В частности, исследовался вопрос: «Какие способы собирания доказательств применялись при обнаружении вещественных доказательств на стадиях предварительного расследования?». Мною установлено, что в досудебном производстве в 252 случаях (56,6 %) вещественные доказательства были обнаружены путем производства следственных действий .

С помощью отдельных следственных действий, таких как осмотр места происшествия, обыск, выемка, обнаруживаются самые разнообразные предметы, которые в последующем могут приобрести статус вещественного доказательства. Но для этого они должны быть собраны надлежащим способом собирания вещественных доказательств.

Рассмотрим, какие следственные действия в досудебном уголовном производстве являются надлежащими способами собирания вещественных доказательств. Для начала исследования следственных действий как способов собирания вещественных доказательств необходимо обратить внимание на то, что в юридической литературе понятие следственного действия определяется в основном через совокупность регламентированных законом и осуществляемых следователем поисковых, познавательных и удостоверительных приемов и операций, приспособленных для отыскания, восприятия и закрепления фактических данных, имеющих доказательственное значение по уголовному делу. В то же время набор познавательных приемов, составляющих суть следственного действия, различается в зависимости от характера конкретного действия, стоящих перед ним задач, а также конкретных обстоятельств.

Мне представляется, что такими следственными действиями, которые могут рассматриваться как способы собирания вещественных доказательств, являются: осмотр; освидетельствование; обыск; выемка; проверка показаний на месте; личный обыск; наложение ареста на почтово-телеграфные отправления, их осмотр и выемка; контроль и запись переговоров получение информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами. Другие следственные действия целесообразно считать проверочными, так как они не направлены на получение доказательственной информации. К проверочным действиям следует отнести: следственный эксперимент; очную ставку; предъявление для опознания; проверку показаний на месте; производство судебной экспертизы. При производстве указанных следственных действий возможно установление имеющих значение для уголовного дела обстоятельств, но способами собирания вещественных доказательств они не являются.

Анализ норм УПК РФ, регламентирующих производство следственных действий, позволил обозначить уголовно-процессуальные требования к собиранию вещественных доказательств, которые представляют собой единство трех компонентов: 1) соблюдение норм, регламентирующих общий порядок производства надлежащим субъектом предварительного расследования; 2) соблюдение норм, регламентирующих основания и порядок производства следственных действий, в ходе которых возможно получение предметов, документов, денег, ценностей, вещей, следов, отображенных на различных объектах, с признаками вещественных доказательств, надлежащее процессуальное оформление этих действий; 3) соблюдение норм, регулирующих порядок и условия осмотра, признания предметов и документов вещественными доказательствами и приобщения их к материалам уголовного дела.

Процессуальные и криминалистические правила поиска, обнаружения и изъятия вещественных доказательств при производстве таких следственных дей-

ствий, как осмотр, обыск, выемка, достаточно подробно исследованы и разработаны в криминалистической и процессуальной литературе .

На осмотр как на способ собирания вещественных доказательств прямо указывает ст. 176 УПК РФ, регламентирующая основания производства осмотра, где указано, что осмотр производится в целях обнаружения следов преступления, выяснения других обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела. Таким образом, законодатель определил основную цель проведения следственного осмотра - обнаружение объектов, имеющих значение для уголовного дела.

Обобщение материалов архивных уголовных дел в целях диссертационного исследования показало, что качество осмотра места происшествия (одного из самых распространенных следственных действий в досудебном производстве) не всегда отвечает требованиям процессуального законодательства, что не лучшим образом отражается на деятельности, направленной на собирание вещественных доказательств. Осмотр места происшествия проводится быстро, небрежно, без должного внимания, без привлечения специалистов, а протокол осмотра места происшествия составляется кратко и порой непонятно и даже нечитабельно. Только на одном примере из практики можно показать, сколько нарушений допускает следователь при осмотре места происшествия, тем самым оставляя расследование по уголовному делу без важных вещественных доказательств.

Гражданин Ш. обвинялся в совершении разбоя. 7 марта 2013 г. в 9 часов утра он ехал на своем автомобиле по автодороге ФАД «Кавказ». На автобусной остановке он увидел ранее незнакомую Т. и подъехал к остановке. Т. подошла к нему и попросила подвезти ее в станицу. Ш. согласился, но, проехав некоторое расстояние, он вдруг свернул с асфальтированной дороги и заехал в лесопосадку. Угрожая ножом, забрал у Т. сумку и телефон, а ее вытолкнул из машины. Из сумки он забрал 2 500 рублей, из телефона вынул батарейку. Сумку и телефон выбросил в лесопосадке, а сам уехал. Следователь в качестве места происшествия осмотрел участок дороги (а местом преступления была лесопосадка) и ничего не обнаружил, хотя в ходе дальнейшего расследования (в материалах уголовного дела имеется несколько протоколов осмотра места совершения преступления) была все-таки осмотрена лесопосадка, где произошло преступление. В ходе уже тщательно проведенного следственного действия были обнаружены вещественные доказательства: телефон без аккумуляторной батарейки и женская сумка. Обнаруженные следы пальцев рук на металлических частях сумки позволили установить их принадлежность обвиняемому Ш., который ранее был судим за аналогичное преступление. В материалах уголовного дела имелся еще один протокол осмотра места происшествия (более похожий на протокол обыска), в ходе которого была осмотрена квартира обвиняемого Ш., где был обнаружен и изъят нож. При этом в протоколе осмотра места происшествия отсутствовало какое-либо его описание . Аналогичные примеры имеются в судебной практике Южного и Северо-Кавказского федеральных округов .

Таким образом, надлежаще проведенный и оформленный осмотр места происшествия - залог успеха в раскрытии преступлений.

В подтверждение изложенного приведем пример из практики. 10 июня 2013 г. в 10 часов в своей квартире № 4, расположенной в доме № 22 по ул. Мичурина пос. Малороссийского Тихорецкого района Краснодарского края, был обнаружен труп М. с множественными ушибами и ссадинами тела, множественными колоторезаными ранениями. В ходе осмотра места происшествия, в частности трупа М., в области передней поверхности его грудной клетки в горизонтальном направлении обнаружена полоска малярного скотча. При удалении скотча обнаружены три раны. Позже экспертизой было установлено, что смерть М. наступила от двух колото-резаных слепых ранений: в области грудной клетки, в области живота. В результате проведенных мероприятий было установлено, что погибший часто употреблял спиртные напитки с соседом С., проживающим в квартире № 3 по указанному адресу. Во время распития спиртного С. часто избивал потерпевшего. В ночь с 7 июня 2013 г. на 8 июня 2013 г. между ними вновь произошел скандал. С. в состоянии опьянения стучался в квартиру потерпевшего М. и требовал, чтобы он открыл дверь и налил похмелиться. Все стихло только за полночь. В ходе обыска квартиры С. на холодильнике «Орск» в металлической кастрюле был обнаружен рулон бумажного малярного скотча светло-серого цвета. На указанном рулоне по диагонали расположен неровный срыв скотча. В результате проведенной экспертизы было установлено, что фрагмент клейкой ленты, изъятый при осмотре места происшествия с трупа гражданина М., и клейкая лента в рулоне, изъятая в ходе обыска квартиры № 3 подозреваемого С., ранее составляли единое целое. С. после нанесения ножевых ранений потерпевшему, чтобы остановить кровь, заклеил раны клейкой малярной лентой . Тщательный осмотр места происшествия, изучение обнаруженных предметов (в частности, куска скотча, оставленного преступником на трупе) позволили быстро разыскать лицо, причастное к преступлению, несмотря на то, что убийство было совершено «в условиях неочевидности».

Изучение материалов уголовных дел в рамках диссертационного исследования показало, что следователи забывают главное назначение осмотра места происшествия - исследование и фиксация обстановки места происшествия, выявление, фиксация и изъятие следов. Осмотр места происшествия - наиболее частое следственное действие, в ходе которого обнаруживаются предметы, документы, вещи, имеющие отношение к делу, позволяющие установить обстоятельства совершения преступления. Этот вывод подтверждается проведенным мною анкетированием практических работников, которые на поставленный вопрос «Производство каких следственных действий, по Вашему мнению, позволяет обнаружить больше всего вещественных доказательств?» ответили, что вещественные доказательства при осмотре места происшествия и на месте преступления обнаруживаются в 106 случаях (45,1 %), а предметы, документы, вещи - потенциальные вещественные доказательства при осмотре места происшествия, выемке и обыске, вместе взятых, были обнаружены в 218 случаях (93 %) .

Анализ рассмотренных 300 уголовных дел также показал, что именно в ходе осмотра места происшествия чаще всего обнаруживаются вещественные доказательства. Так, при изучении уголовных дел исследовался вопрос: «Производство каких следственных действий позволило обнаружить предметы и документы - потенциальные вещественные доказательства?». Было установлено, что в 153 случаях (47,8 %) потенциальные вещественные доказательства были обнаружены в ходе осмотра места происшествия . Именно поэтому своевременное и качественное проведение осмотра места происшествия определяет успешный ход направления расследования преступления. Процессуальные правила проведения данного следственного действия учитывают его неповторимость, предусматривают необходимость удостоверить факт и обстоятельства обнаружения предметов, а также наличие у него признаков, которые будут использованы в процессе доказывания.

Статья 182 УПК РФ, регламентирующая основания и порядок производства обыска, предусматривает, что основанием производства обыска является наличие достаточных данных полагать, что в каком-либо месте или у какого-либо лица могут находиться орудия преступления, предметы, документы и ценности, которые могут иметь значение для уголовного дела. Содержание указанной нормы предполагает однозначный вывод, что обыск является тем следственным действием, которое можно рассматривать как способ собирания вещественных доказательств.

Обыск как следственное действие заключается в принудительном обследовании помещений и иных мест, а также физических лиц для обнаружения и изъятия орудий преступления, вещественных и письменных доказательств по делу, розыска скрывшихся обвиняемых или подозреваемых, обнаружения трупа или его частей, изъятия имущества и ценностей, полученных в результате совершения преступления, для обеспечения гражданского иска. Обыск проводится не только у подозреваемого, обвиняемого, но и у других лиц, не имеющих к преступлению непосредственного отношения. Индивидуальные признаки разыскиваемого предмета следователь может и не знать, но он, отправляясь на обыск, должен знать, что относящийся к делу предмет может находиться в обыскиваемом помещении.

Следственной практике известны случаи, когда в ходе обыска обнаруживались предметы, которые не имели отношения к делу, например, обыск производился с целью обнаружения ножа как орудия преступления по делу об убийстве, а в результате было обнаружено наркотическое средство. В таких случаях обнаруженный в ходе обыска предмет, запрещенный к свободному обращению, должен быть изъят, хотя он никакого отношения не имеет к расследуемому убийству. Обыск производится на основании постановления следователя после возбуждения уголовного дела. В соответствии с ч. 2 ст. 29 УПК РФ только суд принимает решение о производстве обыска в жилище. В случаях, не терпящих отлагательства, обыск может быть проведен без получения судебного решения. Впоследствии, однако, законность проведенного обыска должна быть подтверждена в суде.

Осуществленное в целях настоящего диссертационного исследования анкетирование 235 практических работников показало, что они не видят трудностей при проведении обыска, поскольку на поставленный вопрос «Имеются ли, по Вашему мнению, трудности при производстве обыска?» были получены следующие ответы: положительно ответил 61 человек (26 %), отрицательно - 165 (70,2 %), затруднились ответить 9 респондентов (3,8 %) . Анализ рассмотренных уголовных дел за 2012-2014 гг. позволяет констатировать, что все обыски, проведенные по этим делам, были произведены лишь после получения судебного решения.

Несмотря на то, что практические работники не считают обыск трудным для производства следственным действием, полагаем, что обыск - это сложное следственное действие со своими методами, приемами и правилами. К ним можно отнести внезапность, активность, планомерность, систематичность, полноту и тщательность обыска, учет личности обыскиваемого, наблюдательность следователя, в конце концов, его настойчивость в розыске необходимого предмета. Соблюдение этих принципов приводит, как правило, к достижению цели.

Например, К. обвинялся в присвоении вверенных ему денежных средств. Он, будучи председателем ТСЖ (товарищество собственников жилья), собрал у собственников жилья денежные средства на ремонт подъездов. Часть денег потратил на ремонт, а часть присвоил. Однако вину в этом не признал, утверждая, что ремонт подъездов выполнил на все собранные деньги, и у него имеются соответствующие документы обо всех расходах. Подтвердить или опровергнуть его доводы могла судебная экспертиза, для проведения которой требовались документы, удерживаемые К. в своей квартире. Следователь, получив судебное решение, провел в квартире К. обыск и не обнаружил нужных документов. Через некоторое время от жильцов дома следователь узнал, что К. из подвала дома, где у него находился кабинет, перенес в квартиру какие-то вещи. Следователь вновь с большим трудом получил новое судебное решение, провел обыск в квартире К. и нашел нужные документы, которые впоследствии были признаны вещественными доказательствами. Выводы судебной экспертизы по изъятым документам были не в пользу К.

Обыск как способ собирания вещественных доказательств обладает широкими возможностями. К примеру, по факту убийства депутата Государственной Думы Г. Старовойтовой было проведено 40 обысков, которые соотносятся с допросом 1 000 свидетелей, 26 выемками, 62 осмотрами, 104 экспертизами . По данным ряда социологических исследований, обыски проводились по 65 % всех изученных уголовных дел .

Несколько иная картина складывается относительно личного обыска, который как разновидность обыска является следственным действием, что прямо и непосредственно вытекает из закона. Уголовно-процессуальный закон России включает личный обыск в систему следственных действий и предусматривает порядок его производства. Таким образом, личный обыск следует признать способом собирания предметов и документов в качестве потенциальных вещественных доказательств.

Личный обыск - это довольно специфическое процессуальное действие. Его правовая природа сложна, а практика применения не всегда законна. Часто личный обыск проводится под прикрытием других, более «надежных» и менее выразительных в принудительном отношении процессуальных действий (осмотр места происшествия, осмотр помещения, освидетельствование) либо мер административно-правового характера (личный досмотр, досмотр вещей в порядке административно-юрисдикционного производства). При этом грубо нарушаются права обыскиваемых лиц, а полученные результаты вызывают серьезные сомнения при оценке их доказательственного значения.

Практически нет преград для органов предварительного следствия и дознания в получении доказательств путем подмены одних следственных действий другими, имитации следственных действий. Анализ изученных уголовных дел обращает внимание на разнообразие объектов, которые осматриваются следователями в качестве места происшествия. В одном случае это кабинет участкового, где на столе обнаружено ружье, принадлежащее гражданину, в другом случае осмотром места происшествия указан документ с признаками подделки, а о наркотических средствах, которые повсеместно обнаруживаются путем осмотра места происшествия, нет смысла говорить.

В подтверждение изложенного приведем пример. Гражданин В. в феврале 2014 г. при разборке старого сарая обнаружил охотничье ружье, укоротил его и спрятал у себя дома для личного пользования. А через некоторое время, решив пострелять собак, взял обрез охотничьего ружья и пошел по станице искать патроны у знакомых охотников. Однако на улице был остановлен участковым полиции, который заметив у В. «выпирающий» предмет под курткой, привел его в свой кабинет, где обнаружил у В. за поясом брюк под курткой огнестрельное оружие, о чем составил не протокол личного обыска, который фактически провел, а протокол осмотра места происшествия, поскольку законность данного следственного действия, т.е. осмотра места происшествия, ни у кого не вызывает сомнения. Местом происшествия в протоколе был указан кабинет участкового, где на столе был обнаружен обрез ружья, который принадлежит В.

Следует отметить, что способ собирания вещественных доказательств каждого вида предназначен и приспособлен для того, чтобы обеспечить необходимую надежность полученной информации в конкретной форме. Вещественные доказательства должны быть получены надлежащим способом. Здесь уместно привести позицию Ю.В. Худяковой. Она считает, что надлежащий порядок получения сведений и формирование источника, в котором эти сведения должны содержаться, предполагают надлежащие (предусмотренные законом) способы собирания, закрепления, проверки и оценки доказательств .

Особую группу способов «обхода» правил допустимости доказательств представляют межотраслевые способы. Речь в данном случае идет о доказательствах, собранных в рамках отношений, регулируемых другими отраслями права, но «конвертируемых» в уголовно-процессуальные доказательства. Уже стал классическим прием правоохранительных органов по изъятию наркотических средств

у лица, когда в рамках ст. 27.7 КоАП РФ проводится личный досмотр лица. Предположительно наркотическое средство изымается при понятых, и составляется протокол личного досмотра и досмотра вещей, находящихся при лице. Впоследствии этот протокол наряду с другими документами ложится в основу доследственной предварительной проверки, по результатам которой возбуждается уголовное дело. При этом суды принимают данный протокол личного досмотра и в числе других доказательств используют для постановления обвинительного приговора.

Верховный Суд Российской Федерации, к сожалению, поддержал указанную практику. Так, в апелляционном определении по жалобам подсудимых К. и Б. Верховный Суд Российской Федерации признал допустимость вещественных доказательств, добытых в ходе личного досмотра, и указал: «Изъятие одежды Б., на которой имелись следы бурого цвета, произведено в ходе личного досмотра, с целью избежать возможного уничтожения обнаруженных следов» .

Наше исследование по вопросу «Какие виды преступлений рассматривались судами?» путем изучения 300 уголовных дел показало, что 34,4 % из общего числа дел, рассматриваемых судами охваченных исследованием регионов, являются делами, связанными с незаконным оборотом наркотических средств, оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ и устройств, из них незаконные действия, связанные с наркотическими средствами и психотпропными веществами, составляют 25 % . Почти по всем делам, связанным с незаконным оборотом наркотических средств, оружия, боеприпасов (78,6 %), вещественные доказательства - наркотические средства, оружие и боеприпасы были получены в рамках административно-юрисдикционного производства, т.е. вне уголовного процесса, когда требовалось возбуждать уголовное дело и проводить личный обыск . Результаты проведенных автором исследований свидетельствуют о том, что необходимо четче урегулировать на законодательном уровне процесс введения в доказывание предметов, обнаруженных на стадии возбуждения уголовного дела.

Приведенные выше примеры, результаты изучения уголовных дел и анкетирование практических работников позволяют констатировать нарушения процессуального законодательства при производстве личного обыска, на которые следователи идут вынужденно ввиду отсутствия в действующем законодательстве нормы о предоставлении дознавателю, следователю и другим управомоченным лицам права производить личный обыск до возбуждения уголовного дела, когда в этом возникает необходимость, а промедление делает его неактуальным.

В.Н. Корнуков, Р.Ш. Валиев пишут: «...казалось бы, что законодательное закрепление личного обыска на стадии возбуждения уголовного дела в условиях усиления юридической защиты прав, свобод и законных интересов невозмож- но» . Между тем, по их мнению, данная позиция ошибочна по следующим причинам. «Во-первых, не всякий запрет хорош сам по себе, потому что не всегда исключает возможность производства соответствующих действий под более благовидным предлогом. Во-вторых, практическая потребность в изъятии предметов, документов и ценностей до возбуждения уголовного дела, как уже указывалось, удовлетворяется за счет проведения личного досмотра, осмотра места происшествия и других действий, при производстве которых не соблюдаются и не обеспечиваются права, в том числе конституционные, лица, у которого производится изъятие указанных объектов» .

Не поддерживая в полной мере данную позицию, заметим, что КоАП РФ содержит надлежащие гарантии обеспечения прав досматриваемого лица в виде присутствия понятых одного с ним пола, проведения данного действия должностным лицом одного пола с досматриваемым (ч. 3 ст. 27.7 КоАП РФ), возможность в «случае необходимости применять фото- и киносъемку, иные установленные способы фиксации вещественных доказательств» (ч. 5 ст. 27.7 КоАП РФ), составление протокола досмотра и вручение его копии досмотренному по его просьбе (ч. 8 ст. 27.7 КоАП РФ).

Кроме личного обыска как самостоятельного следственного действия, закон предусматривает личный обыск при задержании подозреваемого.

Исследование судебной практики, проведенное А.П. Алениным, показало, что из 557 осужденных по изученным им уголовным делам за незаконный оборот наркотиков в отношении 87,4 % этих лиц проводился личный обыск при их задержании. При этом было изъято 767 объектов, имеющих отношение к рассматриваемым составам преступлений .

Эти данные подтверждают, что личный обыск - явление довольно частое, но проводится он в основном при задержании лица или заключении его под стражу, а также при наличии достаточных оснований полагать, что лицо, находящееся в помещении или ином месте, в котором производится обыск, скрывает при себе предметы и документы, которые могут иметь значение для уголовного дела. Причем такой личный обыск может быть произведен без соответствующего постановления, что прямо предусмотрено ст. 184 УПК РФ.

Исходя из анализа ч. 1 и ч. 2 ст. 184 УПК РФ, личный обыск может быть проведен не только в отношении подозреваемого и обвиняемого, но и в отношении свидетеля, потерпевшего и просто постороннего лица, случайно оказавшегося в месте производства обыска в помещении или ином месте (например, обыск транспортного средства). В ходе изучения 300 уголовных дел исследовался вопрос «Какие лица подвергались личному обыску?». Было установлено, что всего по указанным делам было проведено 130 личных обысков (100 %), подозреваемых оказалось 96 человек (73,8 %), также личному обыску были подвергнуты 34 обвиняемых, что составляет 26,2 %. Иные лица личному обыску не подвергались, из чего следует, что на практике личному обыску подвергают подозреваемых или обвиняемых .

Как указывалось ранее, согласно ст. 184 УПК РФ при задержании личный обыск может быть произведен без судебного постановления, а в соответствии со ст. 92 УПК РФ результаты личного обыска указываются в протоколе задержания. Здесь возникает вопрос: может ли задержание быть надлежащим способом собирания вещественных доказательств?

Считает, что задержание надлежащим способом собирания вещественных доказательств не является. В качестве способа собирания вещественных доказательств может рассматриваться процессуальное действие (следственное, иное процессуальное действие), направленное на обнаружение и изъятие предметов и документов, могущих иметь значение для уголовного дела. Задержание является мерой принуждения.

К числу дискуссионных в науке уголовного процесса относится вопрос: является ли задержание следственным действием или только мерой процессуального принуждения?

Например, А.В. Ольшевский утверждал, что задержание является только мерой уголовно-процессуального принуждения . Правда, в дальнейшем в своих рассуждениях в диссертационной работе на соискание ученой степени кандидата юридических наук А.В. Ольшевский говорит о доказательственном значении задержания, но все же статуса следственного действия за ним не признает.

В.В. Бычков также не считает задержание следственным действием и относит его к мерам процессуального принуждения .

Некоторые ученые, например, В.М. Быков, Е.С. Жмурова, считают следственными действиями задержание и наложение ареста на имущество .

Подобные дискуссии имеют место среди ученых не только России, но и зарубежья. Например, в Кыргызской Республике обсуждают необходимость использования процессуального оформления задержания для непосредственного собирания доказательства, хотя в соответствии с гл. 11 УПК Кыргызской Республики задержание отнесено лишь к мерам процессуального принуждения .

Мы убеждены, что задержание, как и наложение ареста на имущество, не является тем процессуальным действием, которое можно использовать в качестве способа собирания доказательств, тем более вещественных.

Обоснованы суждения О.Я. Баева и Д.А. Солодова о том, что «задержание имеет своей целью исключение возможности воздействовать на расследование, тем самым обеспечить явку лица к следователю» . Трудности на практике для правоприменителя создают действия по внесению в протокол задержания результатов проведенного личного обыска задержанного, поскольку при производстве такого личного обыска могут быть обнаружены потенциальные вещественные доказательства. Так, некоторыми судами протоколы задержания были среди прочих обвинительных доказательств положены в основу приговора при обосновании доказанности вины подсудимого. С этим, по моему мнению, согласиться никак нельзя. Протокол задержания можно рассматривать как процессуальный документ, отражающий два процессуальных действия, поскольку в нем фиксируется и факт задержания лица, и результаты личного обыска задержанного, но он не является доказательством по уголовному делу.

Исходя из п. 11 ст. 5 УПК РФ, основным предназначением задержания подозреваемого является избрание в отношении него меры пресечения. В тоже время осуществляется производство личного обыска, в ходе которого могут быть обнаружены предметы и документы - потенциальные вещественные доказательства. При этом факт их обнаружения фиксируется в протоколе задержания. В связи с этим отдельные процессуалисты относят задержание как к мерам уголовнопроцессуального принуждения, так и к следственным действиям по собиранию и закреплению доказательств .

Видимо из таких же соображений исходит А.Б. Рыжаков, говоря о «задержании подозреваемого одновременно как следственном действии и мере процессуального принуждения» . Следует отметить, что позже он изменил свое мнение и не причислял задержание к следственным действиям .

Вроде бы следует согласиться с доводами А.Б. Рыжакова, так как задержание преследует только одну цель - обеспечение явки лица к следователю и не является следственным действием. Однако почему все чаще защитники обращаются с ходатайствами к суду об исключении протокола задержания как недопустимого доказательства ? Данный вопрос был предметом проведенного исследования при изучении 300 рассмотренных уголовных дел. Выяснялись вопросы «Сколько всего протоколов личных обысков обнаружено в материалах уголовных дел?» и «Какие процессуальные документы о производстве личного обыска содержатся в уголовных делах?». Результаты следующие: проведено 130 личных обысков (100 %), составлено 34 протокола личного обыска как самостоятельного следственного действия с разрешения суда (26,2 %), а также установлено 96 протоколов задержания с результатами проведенного личного обыска без судебного решения (73,8 %) . Также выяснялись следующие вопросы: «Заявлялись ли ходатайства о признании протоколов задержания с результатами личного обыска недопустимыми доказательствами?», «Признавались ли судом по ходатайствам защиты недопустимыми доказательствами протоколы задержания с результатами личного обыска задержанного?». В результате установлено, что было заявлено 27 ходатайств о признании протокола задержания с результатами прове-

денного личного обыска недопустимым доказательством (28,1 %), удовлетворено судом лишь 2 (7,4 %), не удовлетворено - 25 (92,6 %)126.

Следует признать правомерность действия того суда, который не удовлетворяет подобные ходатайства, поскольку протокол задержания не может быть исключен из материалов уголовного дела, хотя бы потому, что он, в конце концов, удостоверяет факт задержания лица (тем более, если оно проведено законно, с соблюдением правил ст. ст. 91-92 УПК РФ). И все же следует задуматься над доводами защитников, так ли уж они безосновательны? Как поступать защитникам, если протокол задержания содержит очень важную доказательственную информацию, в том числе и о вещественных доказательствах, с которыми не согласны защитник и обвиняемый (подсудимый)? Речь идет о предметах и документах, добытых в ходе личного обыска задержанного подозреваемого, результаты которого отражены именно в протоколе задержания.

Считая законными действия суда в части отказа в признании протокола задержания недопустимым доказательством, все же нельзя не обратить внимание на то, что, отказывая в удовлетворении ходатайства защитника об исключении из материалов уголовного дела протокола задержания, содержащего результаты проведенного при задержании личного обыска, суд еще до постановления приговора фактически делает вывод о допустимости этих вещественных доказательств, добытых в ходе личного обыска, произведенного при задержании, что не соответствует основным принципам уголовно-процессуального законодательства.

Полагаем, исправить такое положение можно, если предусмотреть в УПК РФ оформление личного обыска подозреваемого, проведенного сразу после задержания, отдельным протоколом личного обыска задержанного. Для решения этого вопроса необходимо содержание ст. 93 УПК РФ («Личный обыск подозреваемого») дополнить следующими словами: «По результатам личного обыска подозреваемого составляется отдельный протокол». А из ч. 2 ст. 92 УПК РФ («Порядок задержания подозреваемого») считаем целесообразным исключить слова «результаты его личного обыска». В таком случае судам не придется в приговорах

ссылаться на протокол задержания, содержащий результаты личного обыска, как доказательство вины подсудимого.

Важность собирания вещественных доказательств в процессе доказывания заключается в том, что все другие действия с доказательствами осуществляются в отношении уже собранных доказательств. Поэтому ненадлежащий способ собирания вещественных доказательств, несоблюдение требований к его проведению влекут признание этих доказательств недопустимыми.

Практика показывает, что личный обыск является неотложным следственным действием особенно по делам, связанным с незаконным оборотом наркотических средств, оружия и боеприпасов, получением или дачей взяток, при совершении краж или преступлений насильственного характера. Вопросам личного обыска граждан, например, по делам, связанным с незаконным оборотом наркотических средств, посвящены многие исследования. Наиболее полно этот вопрос изучен Г.М. Меретуковым .

Личные обыски на практике производятся часто, но маскируются другими более бесспорными следственными действиями, такими, например, как осмотр места происшествия или местности, что подтверждается материалами изученных архивных уголовных дел .

Например, Н. примерно 5 лет назад незаконно приобрел винтовку и хранил ее у себя в квартире, а потом решил спрятать ее в гараже. Спрятав винтовку под полой своей куртки, около 23 часов он пошел в гараж. Но на его пути встретился участковый, который остановил его, привел в свой кабинет, где изъял у него винтовку. Фактически был проведен личный обыск, но обнаружение и изъятие винтовки были оформлены протоколом осмотра места происшествия. При этом местом происшествия был кабинет участкового, где на письменном столе была обнаружена пневматическая винтовка МР-512 калибра 4,5 мм 0251200479, принад

лежащая Н. Остается загадкой, как кабинет участкового стал местом происшествия, как эта винтовка попала к нему на стол и почему она принадлежит именно Н. ?

Приведем другой пример. М. осужден судом за незаконные приобретение и хранение без цели сбыта наркотического средства в значительном размере. 23 августа 2014 г. около 19 часов он был остановлен на улице, доставлен в пункт полиции станицы Архангельская Тихорецкого района Краснодарского края, и в ходе личного досмотра у него обнаружили 28 граммов марихуаны. Как следует из материалов дела, был произведен личный досмотр, а факт обнаружения наркотического средства зафиксирован протоколом доставления. Однако данные действия способом собирания вещественных доказательств уголовно-процессуальным законодательством не предусмотрены .

Если задуматься, то задержание подозреваемого, процесс оформления задержания влекут не только производство личного обыска. В ходе задержания фактически производится осмотр вещей задержанного. Производство указанного действия вообще процессуально не закреплено и никакими документами не оформляется, результаты его не фиксируются. Иначе говоря, подмена одного следственного действия другим, производство ненадлежащего следственного действия приводят к утрате доказательственного значения полученного вещественного доказательства.

Анализ научной литературы, судебной и следственной практики позволяет сделать следующие выводы: 1) личный обыск является не только неотложным, но и незаменимым следственным действием; 2) личный обыск призван обеспечить отыскание, изъятие и закрепление предметов, документов, могущих иметь значение для уголовного дела; 3) предметы, документы, изъятые в ходе личного обыска, должны быть осмотрены, проверены, оценены, упакованы, опечатаны, заверены подписями следователя на месте осмотра, при наличии на то оснований признаны вещественными доказательствами и приобщены к материалам уголовного

дела; 4) правовая природа личного обыска двойственна: с одной стороны, это следственное действие, а с другой - мера уголовно-процессуального принуждения; 5) в системе действующего нормативного регулирования личный обыск в уголовном судопроизводстве не может подменяться по аналогии действиями, регулируемыми нормами других отраслей права, в частности, личным досмотром.

Следующим следственным действием, представляющим интерес в рамках нашего исследования, является выемка, которая очень близка по своей природе к обыску, поскольку при ее производстве могут быть обнаружены предметы и документы с признаками вещественного доказательства. В отличие от обыска, выемка предполагает не поиск объектов, а лишь изъятие у физических и юридических лиц имеющих значение для дела предметов и документов, местонахождение которых уже точно известно. Выемка предпринимается также с целью изъятия образцов для сравнительного исследования. Выемка документов, составляющих охраняемую законом тайну, проводится на основании судебного решения.

В рамках проведенного анкетирования 235 практических работников задавался следующий вопрос: «Производство каких следственных действий, по Вашему мнению, позволяет обнаружить больше всего вещественных доказательств?». Такое следственное действие, как выемка, было названо достаточно часто - в 73 случаях (31,1 %)131. Результаты анкетирования позволяют констатировать, что осмотр места происшествия, обыск и выемка - следственные действия, которые формируют основную часть вещественных доказательств по уголовному делу.

К следственным действиям, которые могут представлять для нас интерес, относится освидетельствование. В юридической литературе освидетельствованию как способу собирания вещественных доказательств уделено недостаточно внимания. Проблемами освидетельствования занимались А.Р. Белкин, В.Г. Глебов,

Ю.Г. Торбин, А.П. Рыжаков, Т.Н. Шамонова и некоторые другие ученые , однако проблемы производства освидетельствования остаются неразрешенными и по сей день.

Одни ученые-процессуалисты утверждают, что освидетельствование является одним из видов следственного осмотра, обосновывая свою точку зрения тем, что у них одинаковые методы познания . Другие возражают и утверждают, что освидетельствование является самостоятельным следственным действием, аргументируя свою позицию тем, что у этих действий (следственный осмотр и следственное освидетельствование) различный процессуальный порядок их проведения (для проведения освидетельствования следователем выносится постановление); различные тактические приемы, так как освидетельствование связано с умалением достоинства личности .

Освидетельствование по своим познавательным приемам аналогично осмотру, но осмотру особого объекта - живого человека. Именно рассмотрение человека как особого объекта осмотра, необходимость соблюдения его прав и интересов, а также этических норм и правил делают освидетельствование самостоятельным следственным действием, в ходе которого могут быть обнаружены объекты с признаками вещественных доказательств, например, смывы с рук, срез ногтевых пластин с подногтевым содержимым, даже иногда могут быть обнару

жены в интимных местах человека наркотические средства135. Практика свидетельствует о том, что данный способ собирания предметов, веществ, которые могут быть признаны вещественными доказательствами, осуществляется довольно редко. Это подтверждается результатами проведенного мною анкетирования 235 практических работников, которые на вопрос «Часто ли, по Вашему мнению, производится освидетельствование как способ собирания вещественных доказательств?» ответили следующим образом: отрицательный ответ дали 184 респондента (78,3 %), положительный - 36 (15,3 %), затруднились ответить 15 респондентов (6,4 %).

От недопонимания сущности освидетельствования практические работники часто производят смывы с рук, срезы ногтевых пластин и прочие действия у подозреваемых, обвиняемых, неправильно оформляя эти действия, а именно как получение образцов для сравнительного исследования. Эти и другие неопределенности заставляют практических работников искать наиболее простые решения, а освидетельствование в процессе доказывания используют неохотно.

Для принятия решения о производстве освидетельствования, как и любого следственного действия, необходимо определить цели, основания и порядок его производства. В соответствии со ст. 179 УПК РФ освидетельствование проводится «для обнаружения на теле человека особых примет, следов преступления, телесных повреждений, выявления состояния опьянения или иных свойств и признаков, имеющих значение для уголовного дела, если для этого не требуется производства судебной экспертизы».

Процессуальная природа освидетельствования в разные периоды определялась по-разному. Если говорить о советском времени, то освидетельствование рассматривали как разновидность осмотра. И такой точки зрения придерживались М.С. Строгович, М.А. Чельцов, С.Д. Карев, П.С. Тарасов-Родионов, А.И. Винберг,

Г.М. Миньковский . До принятия УПК РСФСР 1960 г. освидетельствование рассматривалось как: 1) разновидность осмотра живого человека; 2) разновидность судебно-медицинской, судебно-психиатрической экспертизы. УПК РСФСР 1960 г. рассматривал освидетельствование уже как самостоятельное следственное действие, регламентируя его в ст. 181.

Статья 144 УПК РФ называет освидетельствование среди тех действий, которые могут быть произведены на стадии возбуждения уголовного дела. Но сразу возникает проблема, поскольку в ст. 179 УПК РФ указано, что освидетельствование может быть произведено в отношении подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, а также свидетеля. А на стадии возбуждения уголовного дела еще нет подозреваемых , обвиняемых, потерпевших и других лиц. Конечно, в ст. 179 УПК РФ указано, что в случаях, не терпящих отлагательства, освидетельствование может быть произведено до возбуждения уголовного дела, но при этом законодатель не дает понятия «случаев, не терпящих отлагательств».

В ст. 179 УПК РФ закрепляются две цели освидетельствования: обнаружение следов преступления и выявление состояния опьянения, а также иных свойств и признаков, существенных для уголовного дела. Некоторые авторы отмечают, что следы на теле человека можно признать вещественными доказательствами. Представляется возможным согласиться с указанными мнениями, если такие следы представлены в виде различных микрообъектов: «микрочастиц», «микроследов» и «микроколичеств вещества», т.е. материальных образований малых параметров, связанных с событием происшествия, собирание и исследование которых затруднительно и невозможно без применения специальных средств . Например, содержимое ногтевых срезов можно рассматривать как вещественное доказательство.

Среди ученых нет общего мнения по поводу изъятия следов преступления при производстве освидетельствования. Одни авторы считают, что в предмет освидетельствования входит только обнаружение следов преступления, а их изъятие может быть произведено только при производстве личного обыска. Другие, напротив, полагают, что в ходе освидетельствования можно не только изымать следы преступления, но и осматривать одежду, в которую одет освидетельствуе- мый, с целью сопоставления следов на одежде .

Мы склонны согласиться с мнением второй группы ученых, считающих, что в рамках освидетельствования возможно и осматривать одежду лица, который подвергается освидетельствованию, и изымать следы преступления, поскольку целью самого освидетельствования является обнаружение следов преступления.

Далее, ст. 144 УПК РФ предусматривает возможность производить осмотр предметов и изымать их в порядке, установленном Кодексом. Для устранения некоторых неясностей, возникающих при производстве освидетельствования, соглашаясь с В.А. Семенцовым , предлагаем дополнить ст. 179 УПК РФ возможностью производства осмотра одежды освидетельствуемого, а также изъятия предметов, имеющих значение для уголовного дела. Изложенное позволяет сделать предложение о включении в ст. 179 УПК РФ новой ч. 1.1 следующего содержания:

«1.1. В целях обнаружения и изъятия предметов, документов, веществ, имеющих значение для уголовного дела, следователь, дознаватель производят осмотр одежды освидетельству- емого с последующей проверкой и оценкой результатов по правилам настоящего Кодекса. При необходимости могут быть использованы научно-технические средства».

Полагаем, что недооценивание роли освидетельствования в системе способов собирания вещественных доказательств недопустимо, поскольку в ходе указанного следственного действия могут быть обнаружены, зафиксированы и изъяты предметы, вещества с признаками вещественного доказательства, имеющие решающее значение для расследования преступления.

Изложенное позволяет прийти к выводу о том, что освидетельствование является самостоятельным следственным действием, в ходе которого могут быть обнаружены предметы, могущие в дальнейшем стать вещественными доказательствами. Оно может быть проведено и до возбуждения уголовного дела. В ходе освидетельствования допускаются осмотр одежды лица освидетельствуемого и изъятие предметов, имеющих значение для уголовного дела. К сожалению, на практике возможности данного следственного действия для получения вещественных доказательств в полной мере не используются.

Объекты с перспективой признания их в дальнейшем вещественными доказательствами могут быть обнаружены при производстве наложения ареста на почтово-телеграфные отправления, их осмотра и выемки, как верно указывает Н.Н. Егоров .

Надо признать, что предусмотренная в ст. 185 УПК РФ возможность производства такого следственного действия, как наложение ареста на почтовотелеграфные отправления, их осмотр и выемка, в достаточно весомой степени ограничивает основные права и свободы человека и гражданина.

В соответствии с ч. 2 ст. 23 Конституции РФ каждый имеет право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений. С указанным положением Конституции РФ, имеющим высшую юридическую силу и прямое действие, корреспондируют положения ст. 13 УПК РФ, согласно которой указанное ограничение права гражданина допускается только по решению суда. Кроме того, в соответствии со ст. 15 Федерального закона «О почтовой связи» тайна переписки, почтовых, телеграфных и иных сообщений, входящих в сферу деятельности операторов почтовой связи, гарантируется государством. В связи этим следует еще раз подчеркнуть, что осмотр и вскрытие почтовых отправлений, осмотр их вложений, а также иные ограничения тайны связи допускаются только по решению суда.

Буквальное толкование положения ст. 185 УПК РФ приводит к мысли о том, что целью производства данного следственного действия является обнаружение, а в необходимых случаях и изъятие предметов и документов с признаками вещественных доказательств.

Наложение ареста на почтово-телеграфные отправления, их осмотр и выемка - это сложное (комплексное) следственное действие, которое представлено алгоритмом трех процессуальных действий: наложение ареста на почтовотелеграфные отправления, их осмотр, выемка. Наложение ареста на почтовотелеграфные отправления представляет собой налагаемый на учреждения связи запрет пересылать или передавать адресату конкретную корреспонденцию, которая указана в соответствующем процессуальном документе, без разрешения лица или органа, наложившего арест. Осмотр почтово-телеграфных отравлений представляет собой ознакомление с содержанием текста или содержимым посылки, бандероли или других отправлений.

Выемка - это изъятие и последующее приобщение к материалам уголовного дела предметов и документов, имеющих отношение к уголовному делу.

В ст. 185 УПК РФ прямо не указано, каким видом доказательств следует признать изъятые почтово-телеграфные отправления, однако из смысла данной статьи, а также с учетом признаков вещественных доказательств ответ на этот вопрос будет зависеть от вида почтово-телеграфных отправлений. Представляется, изъятые телеграммы, радиограммы следует отнести к иным документам, поскольку они оформлены работниками почтово-телеграфного учреждения, а не отправителем, а поэтому не содержат признаки вещественного доказательства. А вот письма, посылки, бандероли и тому подобное могут быть приобщены к уголовному делу в качестве вещественного доказательства. Если же следователя интересует только содержание письма или адрес отправителя с целью установления местонахождения преступника или без вести пропавшего лица в случае его розыска, то такой объект приобщается к уголовному делу в качестве иного документа. Когда же в данных объектах интерес следователя вызывает материальная информация, содержащаяся в этом объекте, а тем более если объект обладает признаками, указанными в ст. 81 УПК РФ (например, посылка подписана подозреваемым, обвиняемым, а также содержимое посылки - наркотические средства), то такой объект должен признаваться вещественным доказательством.

По смыслу ст. 185 УПК РФ арест может быть наложен на почтовотелеграфные отправления как физических лиц, так и организаций, как на входящие, так и на исходящие отправления. Однако в п. 1 ч. 3 ст. 185 УПК РФ указано: «В ходатайстве следователя о наложении ареста на почтово-телеграфные отправления и производстве их осмотра и выемки указываются: 1) фамилия, имя, отчество и адрес лица, почтово-телеграфные отправления которого должны задерживаться». Из этого следует, что данное следственное действие может осуществляться только в отношении физического лица.

Возможность наложения ареста на исходящие почтово-телеграфные отправления на практике затруднительна, поскольку почтовое отправление лицом может быть произведено из любого почтового отделения связи без привязки к его месту жительства или регистрации. Предугадать конкретное почтовое подразделение, услугами которого может воспользоваться лицо, практически невозможно. По моему мнению, правоприменителю следует знать, что данное следственное действие возможно только в отношении физических лиц, и только относительно входящей корреспонденции.

Исследуя указанное следственное действие как способ собирания вещественных доказательств, мы обратили внимание на тот факт, что в правовом поле, кроме указанного следственного действия, еще в ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» предусматривается практически тождественное не только по своей терминологии, но и по существу процедуры реализации такое оперативно - розыскное мероприятие, как контроль почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, результаты которого после известной процедуры «легализации», установленной инструкцией о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд от 27 сентября 2013 г. , могут быть использованы в уголовно-процессуальном доказывании.

Полагаем, это сделано законодателем для того, чтобы расширить полномочия следователя, предоставив ему право не только инициировать производство следственного действия, но и производить реализацию «оперативно-розыскного мероприятия в процессуально-правовом режиме». Такое решение законодателя вызвано необходимостью борьбы с незаконным оборотом наркотических средств и психотропных веществ, что совершается довольно часто в последнее время путем заказа наркотических средств по Интернету и получением их при помощи почтовой связи. Соблюдение процедуры проведения этого сложного следственного действия приведет к получению вещественных доказательств надлежащим способом и будет способствовать установлению фактических обстоятельств дела.

Аналогичные выводы справедливы и для анализа таких действий, как контроль и запись переговоров, получение информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами, которые обоснованно включены в систему следственных действий О.В. Гладышевой и В.А. Семенцовым наряду с наложением ареста на почтово-телеграфные отправления, их осмотром и выем- кой . Эти действия также имеют сложную операционную структуру, в качестве компонентов которой законодатель специально выделяет процессуальные действия следователя с полученной фонограммой записи переговоров или носителем информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами. Не случайно в тексты статей 186 и 186.1 УПК РФ введены части 8 и 6 соответственно, устанавливающие правила закрепления статуса вещественных доказательств за данными источниками информации.

Рассматривая вопрос об отнесении следственного эксперимента к способам собирания вещественных доказательств, уместно привести мнение Н.Н. Егорова, который считает, что «при производстве следственного эксперимента не могут быть обнаружены вещественные доказательства» . По мнению А.А. Рясова, следственный эксперимент является тем следственным действием, в ходе которого могут быть получены вещественные доказательства. Например, если обвиняемый в подделке документов изъявляет желание повторить свои действия и изготовить в ходе эксперимента поддельные оттиски печатей или штампов, то изготовленные им объекты могут быть приобщены к материалам дела в качестве вещественного доказательства . Как мне представляется, А.А. Рясов не прав, как не прав и А.Н. Кузнецов, который считает, что «в некоторых случаях при производстве следственного эксперимента можно получить новые вещественные дока-

147

зательства» .

Следственный эксперимент имеет совершенно другую цель. Представляется, что по смыслу и содержанию ст. 181 УПК РФ следственный эксперимент производится в целях проверки и уточнения фактических данных, имеющихся и зафиксированных процессуальным путем в качестве доказательств и приобщенных к материалам уголовного дела. Он направлен не на получение новой доказательственной информации, а на проверку и уточнение уже полученной доказательственной информации с целью выяснения возможности ее применения в качестве допустимого доказательства. Это следственное действие, в котором опытным путем воспроизводятся обстановка и другие обстоятельства исследуемого события для проверки, уточнения данных, имеющих значение для дела (ст. 181 УПК РФ). Суть следственного эксперимента как следственного действия заключается в опытном исследовании отдельных событий, позволяющих установить возможность существования в прошлом определенных событий, явлений, а также в проверке данных, полученных при допросах обвиняемого, подозреваемого, потерпевшего, свидетелей. Это одно из самых сложных следственных действий, требующих огромных усилий при его подготовке, производстве и фиксации результатов. При этом оно одно из самых познавательных, но в идеальном виде не может быть способом собирания, т.е. получения предметов, документов как вещественных доказательств. Данное следственное действие может быть способом подтверждения или опровержения уже имеющихся в деле доказательств.

Следственный эксперимент, как правило, проводится в целях проверки версии, проверки показаний потерпевшего, свидетеля, подозреваемого, чаще всего в случае ДТП при проверке видимости препятствий или установления возможности оставить транспортное средство. Анализ судебной и следственной практики подтверждает, что следственный эксперимент чаще всего на стадии предварительного следствия проводят по фактам краж и дорожно-транспортных происшествий, а в суде первой инстанции или при производстве в суде апелляционной инстанции решается вопрос о легитимности следственного эксперимента, проведенного на предварительном следствии .

Интересен факт, установленный в результате анкетирования 235 практических работников, которые в своем большинстве рассматривают следственный эксперимент именно как проверочное следственное действие в целях подтверждения либо опровержения имеющихся по делу сведений. На конкретно поставленный вопрос «Является ли, по Вашему мнению, надлежащим способом собирания вещественных доказательств следственный эксперимент?» отрицательный ответ дали 197 респондентов (83,8 %), утвердительный - 27 (11,5 %), затруднились ответить 11 человек (4,7 %) .

Таким образом, следственный эксперимент не может быть способом собирания вещественных доказательств. На практике в последние годы данное следственное действие почти не проводится. Объясняется это, по моему мнению, во- первых, как уже было сказано ранее, сложностью его проведения, а во-вторых, неточностью сформулированных в УПК РФ сущности и задач этого следственного действия.

Полагаем, проверка показаний на месте не имеет целью обнаружения вещественных доказательств, поэтому нельзя согласиться с утверждением А.А. Рясова, что «вещественные доказательства могут быть обнаружены при проведении такого следственного действия, как проверка показаний на месте» . При этом он утверждает, что «факт обнаружения следа или предмета в ходе производства проверки должен отражаться в этом же протоколе следственного действия» . Он предлагает «фиксацию результатов осмотра обнаруженного предмета в том же протоколе проверки показаний на месте» . Учитывая доводы А.А. Рясова, можно говорить о возможности проведения в уголовном процессе следственных действий со сложной структурой, так называемых смешанных следственных действий, таких, например, как «эксперимент-осмотр» или «осмотр-обыск».

Таких следственных действий, по нашему глубокому убеждению, быть не должно, поскольку происходит слияние получаемой информации, что приводит к новой информации, которая в дальнейшем может быть признана недопустимой, так как получена в ненадлежащем порядке. Кроме того, меры обеспечения порядка проведения различных следственных действий разнородны, что также делает объединение действий невозможным.

Оспаривая утверждение А.А. Рясова, приведем мнение Н.Н. Егорова, который отмечает, что «при проверке показаний на месте лицо демонстрирует определенные действия. Постороннее вмешательство в ход проверки недопустимо» . По моему мнению, исследование указанных мест в ходе проверки показаний на месте как раз и будет таким вмешательством.

Мнение о том, что проверка показаний на месте является способом собирания вещественных доказательств, ошибочно. Действительно, зачастую проверка показаний проводится на месте, которое ранее не осматривалось, поэтому в ходе ее проведения могут быть обнаружены объекты с признаками вещественного доказательства. В этом случае, по моему мнению, следователь должен приостановить следственное действие - проверку показаний на месте для производства другого следственного действия, например, осмотра места происшествия. Это позволит правильно ввести в уголовный процесс предмет, который в дальнейшем, возможно, будет признан вещественным доказательством, будет иметь юридическую силу, поскольку обнаруженный предмет законно приобретет статус вещественного доказательства. Такая позиция мне представляется правильной. Предложенные действия в случае обнаружения предметов, могущих иметь значение для уголовного дела, не противоречат положению ч. 2 ст. 194 УПК РФ о том, что «постороннее вмешательство в ход проверки и наводящие вопросы недопустимы», поскольку их нельзя рассматривать как вмешательство в ход проверки показаний на месте. А вот неправильно оформленная фиксация обнаруженного предмета с признаками вещественного доказательства ставит под сомнение его юридическую значимость для дела.

Для иллюстрации приведем пример. М. и К. обвинялись в совершении угона автомобиля. Ночью они пролезли через забор и из гаража вытолкнули на улицу автомобиль, завели его и поехали на речку, где сорвали с автомобиля государственный номерной знак и куда-то его забросили, и продолжали кататься. Утром они бросили автомобиль на окраине станицы. В ходе предварительного расследования К. согласился участвовать в проведении проверки показаний на месте. Ко- гда проводилось данное следственное действие, то на дереве, произрастающем на берегу речки, был обнаружен государственный номерной знак угнанного автомобиля. Факт обнаружения данного предмета, признанного в дальнейшем вещественным доказательством, следователь незаконно зафиксировал в этом же протоколе проверки показаний на месте .

Полагаем, что обнаруженный номерной знак автомобиля из указанного примера следственной практики был введен в уголовный процесс с нарушением требований уголовно-процессуального законодательства. Если бы проверку показаний на месте следователь приостановил, провел бы другое следственное действие - осмотр места происшествия, тогда обнаруженный предмет законно приобрел бы статус вещественного доказательства и имел юридическую силу. При рассмотрении указанного уголовного дела суд сослался на обнаруженный номерной знак как на вещественное доказательство обвинения М. и К. в совершении угона транспорта, что, по моему мнению, является незаконным. Никто из сторон по делу не заявил ходатайства о признании данного вещественного доказательства недопустимым. Суд по собственной инициативе этого делать не стал. Вероятно, суд, оценивая все доказательства в совокупности, делая вывод о виновности лиц в совершении преступления, посчитал в данном случае непринципиальным факт получения вещественного доказательства ненадлежащим способом, однако уголовно-процессуальный закон, как никакой другой, требует его точного соблюдения. К сожалению, закон не обязывает судью при постановлении приговора дать оценку каждому вещественному доказательству на допустимость, достоверность, достаточность. При наличии такого требования в законе вопрос о способах собирания вещественных доказательств перешел бы в разряд существенных и тогда вещественные доказательства, собранные ненадлежащим способом, становились бы недопустимыми и исключались бы из доказательственной базы. Возможно, по данному делу исключение номерного знака из доказательств как недопустимого не повлияло бы на выводы суда о виновности подсудимых в совершении преступления, поскольку в уголовном деле, а далее в ходе судебного следствия суду были представлены в достаточном объеме другие бесспорные доказательства (в том числе и вещественные: отпечатки пальцев подсудимых, оставленные на автомобиле, обнаруженные в машине личные вещи лиц, привлеченных к уголовной ответственности), дающие суду основания постановить обвинительный приговор. Но, по моему мнению, данная позиция суда, не придающая значения правомерным способам собирания вещественных доказательств, умаляет постановленный им приговор.

Надо отметить, что подобных примеров в судебной и следственной практике не мало, поскольку в основном практики убеждены, что проверка показаний на месте является способом собирания вещественных доказательств. Это подтверждается результатами проведенного мною анкетирования 235 практических работников, которые на вопрос «Считаете ли Вы надлежащим способом собирания вещественных доказательств проверку показаний на месте?» ответили следующим образом: 140 респондентов (59,6 %) дали положительный ответ, не считают данное следственное действие способом собирания вещественных доказательств 82 респондента (34,9 %), затруднились ответить 13 человек (5,5 %) .

Уголовно-процессуальный закон относит опознание к следственным действиям, однако изучение юридической литературы, посвященной предъявлению для опознания, анализ ряда уголовно-процессуальных норм позволяют констатировать, что предъявление для опознания хотя и является следственным действием, при этом способом собирания вещественных доказательств не является, поскольку состоит в установлении тождественного сходства, а также различия между предъявленным объектом и образом, сохранившимся в памяти человека.

В данном контексте уместно привести мнение Р.С. Белкина, писавшего, что «в сущности, опознанием является всякое узнавание искомого предмета при обыске или наблюдаемого объекта при осмотре, когда его следствием служит выделение объекта. Отождествление осуществляется здесь по мысленному образу, возникшему либо при предшествовавшем восприятии объекта, либо при трансформации в мысленный образ описания объекта» .

Например, Б. обвинялся в причинении умышленного тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего. Уголовное дело было возбуждено по факту поступления в больницу потерпевшего Д. с тяжкими телесными повреждениями, от которых он, не приходя в сознание, через несколько дней скончался. В ходе расследования было установлено, что потерпевший Д., свидетель Т. и подозреваемый Б. распивали спиртные напитки. Потом свидетель Т. ушел, а потерпевший Д. и подозреваемый Б. продолжали распивать спиртное, затем поссорились. Ссора переросла в драку между ними, в ходе которой они сначала боролись, а потом Б. стал наносить потерпевшему удары руками, ногами по различным частям тела, в том числе и по голове. Когда Б. был задержан и предъявлен для опознания свидетелю Т., то свидетель его опознал, в том числе и по свитеру - шерстяному, черному со вставками серого цвета. Учитывая, что ранее на одежде потерпевшего (тельняшке и свитере) были обнаружены посторонние волокна, следователь с целью проверки возможного нахождения одежды потерпевшего и подозреваемого в контактном взаимоотношении в ходе проведения следственного действия - предъявления для опознания изъял у Б. свитер, о чем сделал отметку в протоколе опознания . Следователь допустил ошибку, поскольку опознание не является способом собирания вещественных доказательств, ему следовало приостановить опознание и изъять свитер путем производства личного обыска или выемки.

На основании изложенного можно сделать следующие выводы.

1. Следственные действия как способы собирания вещественных доказательств - это предусмотренные в действующем уголовно-процессуальном законодательстве, осуществляемые в стадиях досудебного уголовного производства должностными лицами органов предварительного следствия и дознания (надлежащим субъектом уголовного процесса) действия по обнаружению предметов, документов в качестве вещественных доказательств, их изъятию и закреплению, проверке и оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности и достаточности для разрешения уголовного дела.

2. Не все следственные действия являются способами собирания вещественных доказательств, о чем целесообразно дополнить п. 32 ст. 5 УПК РФ В частности, следственные действия, связанные с обнаружением предметов и документов, подлежащих в дальнейшем признанию вещественными доказательствами могут быть следующие: осмотр места происшествия, помещения, обыск, личный обыск, выемка, освидетельствование, наложение ареста на почтово-телеграфные отправления, их осмотр и выемка, контроль и запись переговоров, получение информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами. Остальные следственные действия, указанные в уголовно-процессуальном законе, не относятся к способам собирания вещественных доказательств.

3. Следственные действия, выступая в качестве основного способа собирания, несут всю нагрузку по собиранию доказательств при расследовании преступления.

4. Следственные действия делятся на действия, направленные на собирание доказательств, и проверочные следственные действия.

5. Личный обыск подозреваемого, проведенный сразу после задержания, следует оформлять отдельным протоколом личного обыска задержанного.

6. Освидетельствование является самостоятельным следственным действием, в ходе которого могут быть обнаружены предметы, могущие в дальнейшем стать вещественными доказательствами. Для устранения некоторых неясностей, возникающих при производстве освидетельствования, предлагаем дополнить ст. 179 УПК РФ возможностью производства осмотра одежды освидетель- ствуемого, а также изъятия предметов, имеющих значение для уголовного дела.

155

<< | >>
Источник: МАМЕДОВ РАМИЛ ЯГУБОВИЧ. СПОСОБЫ СОБИРАНИЯ ВЕЩЕСТВЕННЫХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В РОССИЙСКОМ УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Краснодар - 2016. 2016

Еще по теме § 2.1. СЛЕДСТВЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ КАК НАДЛЕЖАЩИЕ СПОСОБЫ СОБИРАНИЯ ВЕЩЕСТВЕННЫХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ:

  1. Глава 2 СЛЕДСТВЕННЫЕ И ИНЫЕ ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ ДЕЙСТВИЯ КАК СПОСОБЫ СОБИРАНИЯ ВЕЩЕСТВЕННЫХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ
  2. § 2.2. ИНЫЕ ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ ДЕЙСТВИЯ КАК СПОСОБЫ СОБИРАНИЯ ВЕЩЕСТВЕННЫХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ
  3. § 1.2. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА СПОСОБОВ СОБИРАНИЯ ВЕЩЕСТВЕННЫХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ
  4. § 3.2. СПОСОБЫ СОБИРАНИЯ ВЕЩЕСТВЕННЫХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В СУДЕБНОМ УГОЛОВНОМ ПРОИЗВОДСТВЕ
  5. Глава 1 ПОНЯТИЕ И СПОСОБЫ СОБИРАНИЯ ВЕЩЕСТВЕННЫХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ РОССИИ
  6. Глава 3 СПОСОБЫ СОБИРАНИЯ ВЕЩЕСТВЕННЫХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В ОТДЕЛЬНЫХ СТА ДИЯХ УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА
  7. МАМЕДОВ РАМИЛ ЯГУБОВИЧ. СПОСОБЫ СОБИРАНИЯ ВЕЩЕСТВЕННЫХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В РОССИЙСКОМ УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Краснодар - 2016, 2016
  8. § 1.1. ПОНЯТИЕ СОБИРАНИЯ ВЕЩЕСТВЕННЫХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ
  9. Протоколы следственных действий как источники доказательств в уголовном процессе
  10. Допустимые способы получения вещественных доказательств по уголовным делам
  11. ГЛАВА 1. ПОНЯТИЕ, СУЩНОСТЬ И ЗНАЧЕНИЕ ПРОТОКОЛОВ СЛЕДСТВЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ И ИНЫХ ДОКУМЕНТОВ КАК ИСТОЧНИКОВ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ
  12. ДОЛГАЕВ ВИКТОР ВИКТОРОВИЧ. ПРОТОКОЛЫ СЛЕДСТВЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ И ИНЫЕ ДОКУМЕНТЫ КАК ИСТОЧНИКИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Санкт-Петербург, 2018, 2018
  13. § 3. Способы закрепления хода и результатов следственного действия
  14. Допустимый порядок получения вещественных доказательств по уголовным делам
  15. 3.1. Допустимые субъекты получения вещественных доказательств в уголовном процессе
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Информационное право - Исполнительное производство - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право социального обеспечения - Право ценных бумаг - Правоведение - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Римское право - Семейное право - Сравнительное правоведение - Страховое право - Судебная экспертиза - Судебные и правоохранительные органы - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия права - Финансовое право - Хозяйственное право - Экологическое право - Юридическая психология -